Из статьи Вадима Гаевского «Присутствие Юрского»

Экран и сцена, 28/10/2012 http://screenstage.ru/?p=1237

В БДТ Юрский проработал двадцать сезонов, а в Москве, в Театре имени Моссовета, почти тридцать пять. Первое время, при тогдашней администрации, все складывалось благополучно, Юрский ставил спектакли на основной сцене, с участием любимых старых мастеров (“Правда – хорошо, а счастье лучше” с Фаиной Георгиевной Раневской), и сам играл главные роли в чужих спектаклях. Одну из них, Фому Опискина, он играет и сейчас, восемнадцать лет спустя после премьеры, когда положение его в театре изменилось (теперь он работает в основном на малой сцене). Изменился спектакль, нечто изменилось и в самой роли. На премьере Юрский играл в яркой комедийной манере, теперь же (а я был на спектакле 22 июня 2012 года) Юрский играет зло и окрашивает роль неожиданными драматическими обертонами. Тогда даже находили отдаленное сходство Фомы в спектакле с недавно появившимся на исторической сцене постоянно актерствующим Жириновским (вообще-то в серьезных спектаклях Юрский не позволял себе кого-либо пародировать, хотя за кулисами, да и то редко, и в своих некогда знаменитых ленинградских капустниках делал это виртуозно), теперь же одному зрителю с воображением даже привиделось – в одной из последних сцен – сходство разгневанного Опискина, стоящего на возвышении, с карающим Сталиным, разумеется, не тем Сталиным реальным, которого Юрский играет в спектаклях, но тем Сталиным мифологическим, который существует в воспаленном сознании большой части народа. А что произошло? Произошло вот что: спектакль, благодушный и облегченный уже при постановке, стал еще легковеснее, мнимая мелодрама играется всерьез, сарказмы Достоевского утратили убийственную силу. Никаких догадок насчет того, что и хозяева села Степанчикова, и его гости вроде бы одного поля ягоды: жуликоватые молодые люди, изображающие страсть, жуликоватые старики, играющие в благородство. Тем более что один из молодых актеров в начале второго акта, как мне показалось, забыл не только текст своей роли, но и то, зачем его персонаж приехал в Степанчиково. Так что гнев Опискина был поддержан гневом Юрского, и голос его звучал почти как кара Господня. Нетерпение молодого Юрского сменилось нетерпимостью немолодого Юрского – так можно обозначить художественную эволюцию блистательного актера. А о его присутствии в нынешнем Театре имени Моссовета можно сказать тоже в жестких кратких словах: здесь его терпят.