Михаи́л Ви́кторович Дани́лов (29 апреля 1937, Ленинград, СССР — 10 октября 1994, Бостон, США) — советский и российский актёр театра и кино, заслуженный артист РСФСР (1988). В 1965 году окончил Ленинградский государственный институт театра, музыки и кинематографии. Работал в Ленинградском театре драмы имени Пушкина. С 1966 года — актёр ленинградского Большого драматического театра. Творческая биография Михаила Данилова связана с Георгием Товстоноговым и БДТ. На этой сцене он сыграл десятки маленьких ролей, создал «точные стилистические фигуры». Скончался после тяжёлой и продолжительной болезни 10 октября 1994 года в Бостоне. Урна с прахом захоронена в Санкт-Петербурге на Большеохтинском кладбище.

Википедия


1970  – «Избранник судьбы» Бернарда Шоу. Постановка С.Ю. Юрского. 

 Спектакль не принят Г.А. Товстоноговым, сыгран 26 раз  через систему Ленконцерта на разных площадках (в Университете, в Учебном театре,  во Дворце Искусств (ВТО)

В ролях: Наполеон Бонапарт — Сергей Юрский; поручик — Геннадий Окрепилов; Джузеппе, трактирщик — Михаил Данилов; незнакомка — Наталья Тенякова.

Фотографии Нины Аловерт

Эрнст Хемингуэй. Фиеста. Постановка Сергея Юрского.

В 1969 году прогон спектакля был показан Г.А.Товстоногову и не принят им.  

 В 1971 Юрский поставил его  версию на Ленинградском телевидении с несколько измененным составом актеров. Телеспектакль был выпущен в эфир единственный раз, после полуночи и без объявления в программе, и окончательно положен на полку в связи с бегством Михаила Барышникова в 1974 году.

В 1975 последовал запрет Ленинградского обкома на появление Сергея Юрского на радио и телевидении и приказ уничтожить записи его работ. В нарушении приказа пленка была тайком вынесена из студии монтажером Еленой Нисимовой и спрятана в квартире Михаила Данилова.

Один из адресов, по которым «Фиесту» можно посмотреть в сети https://youtu.be/D9F8VC2qrhE

Фотографии Нины Аловерт со съемочной площадки «Фиесты» на Ленинградском телевидении в 1971.

«Мольер» по пьесе М. Булгакова «Кабала святош». Постановка Сергея Юрского.

Большой Драматический театр. 1973. Мольер — Сергей Юрский. Лагранж — Михаил Данилов.

Фотографии Нины Аловерт

«Младенцы в джунглях»

Телевизионный спектакль по рассказам О.Генри. Постановка Сергея Юрского. Это была последняя работа Сергея Юрского перед запретом на работу на радио и телевидении. Запись уничтожена.

Сергей Юрский, Михаил Данилов и Геннадий Богачев на съемочной площадке. Фото Нины Аловерт.


1977 Сергей Юрский. Из главы «Однажды» в книге «Кто держит паузу»

Михаил Данилов — актер нашего театра. Начинал в университетской самодеятельности, учился на астрономическом отделении матмеха. Данилов очень хороший актер. Назову его лучшие, на мой взгляд, работы: Калошин в «Провинциальных анекдотах» Вампилова, Лагранж в «Мольере» Булгакова, Митрофан в «Трех мешках сорной пшеницы» Тендрякова, на телевидении — начальник почты в «До востребования» Полякова, Монтойа в «Фиесте» Эрнеста Хемингуэя, в кино — 129 доктор Супругов в фильме «На всю оставшуюся жизнь».

При всей своей человеческой скромности Данилов никогда не бывает просто исполнителем, он всегда соавтор. Я ни одну свою режиссерскую работу не делал без его участия и без его помощи. Трудно переоценить его значение для нашего театра, и мне хочется рассказать об этом, потому что со стороны, может, и не заметно.

Я бы назвал Данилова эталоном вкуса. Тут не только образованность, разносторонние знания, многочисленные умения. Он художник и знаток изобразительного искусства, особенно графики. Знаток и коллекционер музыкальных записей. Фотограф-художник высокопрофессионального уровня. Великолепный трубочный мастер. Но не только это. В Данилове природное чувство меры. Во всех его проявлениях. Он способен ощутить и выразить одной деталью стиль — способен и как актер; и как советчик, и как критик, и как мастер-прикладник.

В «Мольере» он сочинил и своими руками изготовил «королевскую посуду». Из какого бокала пил Людовик XIV? Можно пригласить консультанта, изучить эпоху, сделать копию, и она будет выглядеть неубедительно (так в театре бывает часто). Можно попросить Данилова. Он включит неведомые другим двигатели своей фантазии, ощутит стиль и из кусков каких-то старых кубков, чайников соорудит такой бокал, что все зрители поймут: только из него мог пить «король-солнце». И так во всем. Многие наши спектакли обязаны своим интересным музыкальным оформлением коллекции и вкусу Михаила Данилова. И не только в нашем театре. Режиссеры, художники, композиторы ценят его мнение. В программки он попадает только как актер (лишь однажды он был официальным художником спектакля — в «Провинциальных анекдотах»), но смысл его деятельности гораздо шире. Не им определяется, но не без его влияния устанавливается культурный уровень ленинградской театральной жизни. Не знающим Данилова это может показаться преувеличением. Возможно, следовало бы говорить: не Данилов влияет, а такие, как Данилов, влияют. Наверное, это было бы скромнее и даже справедливее. Но мне хочется подчеркнуть прежде всего индивидуальные черты, а не принадлежность к группе.

Вот автограф Данилова: большое «Да», в него вмонтировано маленькое «м» завиток «Да» кончается собачьей мордой. Мы гордимся его подписью на нашем потолке. Справа — Шагал, левее — Юрий Любимов, чуть выше — грузинский писатель Нодар Думбадзе. Здесь он равный среди равных, не важно — знаменитых или незнаменитых. Здесь все равные — здесь все артисты.


Сергей Юрский. Из главы «Западный экспресс» в книге «Игра в жизнь»

Скорость поезда сильно возросла. А шума меньше. Другие рельсы, другие стыки (или их нет, этих стыков?). Всё другое. Впереди последний пограничный пункт — Базель.

Ах, Мишка, Мишка! Мишка Данилов! Это он придумал среди сотен своих шуточек дурацкую надпись на пивном ларьке:

ВРЕМЕННО ЗАКРЫТО
УШЛА НА БАЗЕЛЬ

Мой замечательный друг, истинный артист на сцене и на экране. И в жизни — художник, человек от Бога. Мишка Данилов! Теперь тебя нет. Ты умер от мучительной болезни там, далеко, в Бостоне. Там сожгли твое тело в хорошо и чисто организованном крематории, а потом прах твой похоронили в Ленинграде, который уже перестал быть Ленинградом, но принял ново–старое и странно звучащее название: Санкт–Петербург. Хоронили твой прах осенним днем под мелким дождем при большом скоплении актеров. Прощай, Миша. Так будет через несколько лет.

А пока ты жив и мы просто давно не видались. Ты в Ленинграде, я в Москве. Но я уверен: ты будешь играть в моем фильме о человеке, едущем в поезде через всю Европу, но душой и телом остающемся при этом там, в России. Ты всегда участвовал во всех моих затеях, для тебя в них всегда была роль. Но, кроме этого, в общении с тобой я всегда черпал силы, когда уходила уверенность, к тебе я обращался, когда не знал, где искать правду.

Мишка, я думаю о тебе, выбираю тебе роль в этом сценарии… или сам ее выбери. Я думаю о тебе под мягкий перестук колес по немецким рельсам, приближаясь к Базелю. Я вспоминаю твою дурацкую и такую понятную мне игру словами и буквами — как ты город Наро–Фоминск называл Нейро–Фоминск, и эту надпись на пивном ларьке:

ВРЕМЕННО ЗАКРЫТО
УШЛА НА БАЗЕЛЬ

Вот и я “иду на Базель”. Через два часа швейцарская граница…


В программе Олега Басилашвили «С потолка. Михаил Данилов.» https://vimeo.com/409279030

Участвуют: Сергей Юрский, Петр Фоменко, Борис Стукалов, фотограф БДТ.

Олег Басилашвили. Сегодня я хотел бы рассказать вам о великолепном актере, человеке, который мог бы повторить вслед за Пестернаком: «Быть знаменитым некрасиво». Да, это было его искреннее убеждение. Вот уж кто не подходил под привычный всем образ эдакого Актера Актеровича… Его скромность, некоторая, я бы сказал, беззащитность его характера, с полным отсутствием тщеславия, желания славы делали его «белой вороной» в нашей актерской среде. 

Знаете, есть такая пьеса у Брехта – «Добрый человек из Сезуана». Я бы назвал человека, о котором у нас пойдет речь, добрым человеком из БДТ: добрым человеком, добрым мастером, добрым актером и добрым настоящим другом. Звали этого человека Михаил Викторович Данилов. 

В жизни Данилова немало было трогательных душевных поступков. Вот, например, один из них, когда он был еще мальчиком. В 1945 году он написал письмо с таким адресом: действующая армия, маршалу Жукову.  Лично. А в письме были такие слова: «Дорогой товарищ Жуков. Возьмите, пожалуйста, Берлин». Письмо дошло. И что самое интересное – маршал ответил Мише Данилову: «Дорогой Миша! Твое пожелание я выполнил. Маршал Жуков»…

Еще с детства Миша любил смотреть на звезды. У него был телескоп. И не один. Его всегда тянуло к абстрактным понятиям. Он поступил на матмех Ленинградского университета, в котором тогда учился Сергей Юрский…

Сергей Юрский. Он был помоложе меня. Он учился на отделении астрономии. А я был юристом. Но соединила нас театральная студия Евгении Владимировны Карповой, где я был на уходе в театральный институт, а он только приходил. А потом проделал тот же путь – театральный институт и профессиональный театр. Эта студия особенная, и люди, которые были объединены теми годами, 50-ми, в этой студии под влиянием Карповой и Игоря Олеговича Горбачева, который был руководителем, вторым после Карповой, – и под влиянием самого университета, в котором еще был дух истинного университета прошлых времен – это были люди соединенные. И Миша выделялся истинностью университетской, вот так я бы сказал. Он был университетский человек. 

Но был за ним грех, ужасный, тоже русский грех и тоже университетский отчасти грех – это алкоголь. Это была его личная драма, которая началась тогда, которая продолжалась когда он был призван в армию и служил, и которая отчасти наложилась на начало его актерской карьеры. Почему я говорю об этом его грехе? Чтобы сказать, что когда пришла пора ему, и судьба привела его к Товстоногову, и он пришел к Георгию Александровичу беседовать, Георгий Александрович ему сказал: «Я видел вас, и мне о вас говорили. И то и другое совпадает, вы мне очень нравитесь, вы мне нужны в театре. Но у меня в театре нельзя пить. С этим нужно расставаться». На что Миша сказал: «Георгий Александрович, я расстался». «Когда?» – спросил Товстоногов. И Миша сказал: «Сейчас».

С тех пор он не выпил никогда ни одной капли никакого алкоголя. Это повлияло на его здоровье, потому что это был слишком резкий переход. Но это показатель характера, особенного характера человека, который на десятилетия замкнул то, что… говорили – излечиться надо, пойти к тому врачу надо, применить такие средства надо, повторно… но – стоп! человек сказал; нет! И так было… 

Его приход в БДТ [1966] был возобновлением наших с ним отношений, и сперва это носило характер чуть-чуть «старшего к младшему», потому что я и по годам был старше, и старший группы, что называется, и уже обосновавшийся в БДТ актер, а он был только что пришедший, осматривающийся…

Олег Басилашвили. Появление Михаила Данилова в нашем театре было довольно необычным. Он к тому времени уже закончил Театральный институт по курсу Василия Васильевича Меркурьева и Ирины Всеволодовны Мейерхольд и работал в Александринском, то есть в Пушкинском театре. Работал довольно незаметно. Однажды одна актриса, которая хотела показаться для поступления в наш Большой драматический театр, попросила Мишу подыграть ей в небольшом театральном отрывке. Что и было сделано. Но… приглашена была в театр не она, а Михаил Данилов. 

Георгий Александрович Товстоногов спросил тогда Мишу: «Скажите, Миша, а что вы делаете в Пушкинском театре?» Миша на это ответил: «Падаю с нар в спектакле “На дне”». На что Товстоногов сказал: «Ну, я убежден в том, что в нашем театре вы будете играть более значительные роли».

Георгий Александрович очень любил артиста Михаила Данилова, но Миша считал, что это не дает ему права просить у Товстоногова для себя роли.  Вообще говоря, многого не сыграл Данилова в нашем театре. Хотя сыграл и не так уж мало – около 25 ролей. Но все это были, как говорится, роли второго плана. Много ролей сыграл Миша Данилов в кино и не телевидении – более 50-ти. 

А вот примерный список ролей и спектаклей, в которых мы встречались с Мишей – «Карьера Артуро Уи», «Ревизор», «Мольер», «История лошади», «Пиквикский клуб»… «Вот Мольер»… в постановке Юрского. Он играл там Лагранжа. Лагранж был добрым духом мольеровского театра, вел дневники, был таким своеобразным помощником режиссера. И мне кажется, что Миша, для того, чтобы проникнуть в эту роль, в этот образ, стал добрым духом нашего спектакля. Ну, казалось бы, кто велел ему изготавливать реквизит для спектакля?..  А ведь большая часть реквизита изготовлена его руками…

Он умел шутить. Помню выговор, который он получил за спектакль Энергичные люди. Дело было в Киеве, мы были на гастролях. Я играл одну их самых моих любимых ролей в этом спектакле по пьесе Шукшина – Человека с простым лицом, или просто – Простого человека. Пьеса кончалась тем, что герои – компания жуликов и довольно мелких (по нынешним временам) воришек – арестовывалась. Раздавался звонок в дверь, персонажи застывали за столом, на котором была разложена снедь, стояли бутылки  с коньяком, водкой, вином (и так далее) – и входила милиция. И вот однажды на бессловесную роль милиционера (даже эпизодом назвать нельзя) был введен Михаил Данилов. И он подговорил двоих своих партнеров войти в образе милиционеров, которые только что явились с задержания опасной преступной банды. У кого-то рука висела на перевязи (помните, Бурков в одном фильме говорит: бандитская пуля), милиционеры были в шрамах, со следами бандитских пуль… У Данилова был наклеен пластырь – здесь, здесь… Все были обклеены пластырями, в синяках… Но они пришли исполнять свой долг. Это было хулиганство, но когда мы увидели это, мы не смогли сдержать смех, чем нарушили «художественную целостность спектакля». Это было замечено Товстоноговым, и Михаил Данилов, как зачинщик этого безобразия, был вызван, как говорят, на ковер и – был распекаем…

А как-то мы были в Болгарии на гастролях, и я, сидя с ним рядом в автобусе (а это было после какого-то инцидента с болгарскими разведчиками в Лондоне), сказал: «Какой родственный нам болгарский язык, почти все понятно, слова многие похожи, только иногда гласные звуки исчезают, «добрдень», например». «Да, – сказал Миша. – Но есть слова без гласных совершенно одинаковые, например, КГБ».   

Борис Стукалов. Миша был мастер на все руки. Но основное его увлечение – это фотография. Он любил старые камеры… Гордился своей «королевой» –   «Лейкой» 1930-х годов, с отличной оптикой. Он мне подарил вот эту фотографию Сережи Юрского… Тут «весь» Юрский – спокойный, умиротворенный такой… с бокалом лимонада или шампанского у руке… 

Сергей Юрский. Фотография!.. Фотография, в которой он очень понимал и в которой достиг необыкновенных, не вполне оцененных успехов. Почему не вполне оцененных? Потому что Миша не был лидером.  

Хороши ли в действительности эти фотографии? Необыкновенно. Мог ли он занимать место среди самых лучших фотографов, отразивших это время? Мог бы, и я думаю, это еще может случиться, зависит от того, что кто-нибудь, имеющий в себе эту энергию борьбы, возьмет эти фотографии, – это, конечно, случится, – ахнет и скажет: «Это международные выставки, это персональная стена в музее… когда-нибудь это случится. Анализируя теперь, после довольно многих лет, прошедших после смерти моего друга, самого близкого в Питере моего друга, я думаю, Миши Данилова, я думаю, что он хранил свой творческий потенциал. Он чувствовал, что если он начнет, что называется, требовать ролей, под себя подлаживать данную ему роль, т.е. устраивать свои дела, рекламировать хоть в какой-то степени себя, он потеряет не только время, но потеряет часть своей громадной, но очень  нежной души. Его творческий потенциал уменьшится, он распродаст часть того, что должен делать в дальнейшем… Задача – вот эту фотографию постараться напечатать в десяти журналах или отложить и сделать еще одну? на что потратить энергию? И он всегда выбирал – сделать еще одну и точно так же положить рядом и никому ничего не навязывать.

Басилашвили. Время летит быстро. Миши давно нет с нами. Но забыть его невозможно.  

Петр Фоменко. Он никогда себя не ломал. Он был всегда верен своей природе, Михаил Викторович. Он был в каком-то лучшем смысле слова консервативный человек. Старомодный даже, если угодно… Мне вот это в нем было  интересно. Кажется, что мы были знакомы с ним и до знакомства. Такой подлинности, такой органики я почти никогда не встречал…

Фильм «На всю оставшуюся жизнь»… Во многом атмосфера этой работы определялась присутствием в ней и работой Данилова. Говорю так не потому, что это связано с передачей, посвященной этому артисту, человеку, но потому, что действительно было так. Культура профессии была ему свойственна по природе.

Миша со своим кофе, своей джезвой, со своими трубками, всеми причиндалами, своим кофром кожаным, добротным – это был диккенсовский человек, для него традиции, склад жизни были незыблемы, размеренность жизни была своя, он сохранял ее даже когда негде было жить, и мы жили в вагоне на съемках в Луге. И костюм его был особенный. Он был ни на кого не похож. 

Для меня Миша остался среди тех, кто до конца жизни будет дорог. Но остается одно горькое чувство, что мы мало с ним в этой жизни поработали. Встречи с Мишей Даниловым мне очень много дали. Я благодарен судьбе, что они были, и жалею, что мы никогда с ним в новых работах уже не встретимся… 

Сергей Юрский. Со мной он был связан всегда, потому что все, что я ставил, было связано – обязательно связано – с Мишей Даниловым. Играл ли он у меня вторые роли? Да, вторые. Лагранж в пьесе Мольер Булгакова – это роль вторая, потому что первая роль Мольер. Получается что же? Что я играл первые роли, а он вторые. Фиеста, которую я ставил и в которой я никого не играл, а Миша играл человека-знатока корриды Монтойю, хозяина отеля и покровителя матадоров – вторая роль? Да, вторая, потому что есть первая роль – Джека Барнса, ее играл Миша Волков. Людей, которых создали как лидеров, довольно много, и они находятся в непрерывной борьбе за то, кто же «лидерее» самого первого лидера. Но людей, которые не созданы лидерами, но тоже участвуют в этой борьбе и говорят: а я покажу, что я лидер, хотя я и не гожусь для этого (сам про себя знаю), – таких еще больше… Скажу печальную вещь – такие почти все. Наблюдая нынешнюю политическую борьбу – ее трудно назвать вообще-то политической, это психическая какая-то борьба, это похоже на безумие, – я наблюдаю, как все, оказывается, могут быть лидерами и все во всех случаях хотЯт быть лидерами…

Особенность Михаила Викторовича Данилова, выдающегося артиста, необыкновенного человека, имевшего большое влияние на очень многих людей в Питере, состояла прежде всего в том, что он не был лидером. Он был человек, из которого исходила атмосфера, человек, с которым можно было советоваться, человек, который обладал качеством, одним из основополагающих для создания великих вещей – бескорыстием, не только в смысле денег, но еще… я не ищу для себя честолюбивой выгоды, я обсуждаю ее с истинно объективных позиций, чтобы приблизиться к истине, а не чтобы извлечь из этого выгоду. Это редчайшее явление.

Олег Басилашвили. Заканчивая эту передачу, я бы хотел сказать, – насколько эфемерна актерская судьба. Живешь ты – тебе аплодируют, ты появляешься на сцене в различных ролях, плотных, ощутимых зрителем. Нет тебя на свете – и вся твоя работа исчезает… Как дым, как прах. Ты ведь не живописец, от которого остаются картины, не архитектор, от которого остаются здания, не рабочий, который создавал машины, и они работают уже после твоей смерти. Ты – артист, и твои создания растворяются в воздухе вместе с твоим уходом. Остается только память. Память… Добрая. Или недобрая. Добрая память – о добром мастере, добром человеке, добром друге, Михаиле Викторовиче Данилове – не исчезнет. По крайней мере до тех пор, пока мы живы. 

(Расшифровка текста — Юрий Кружнов)


На полях страницы: фотозагадка для старых питерских театралов.