Катя Эткинд и Маша Левина в 1974 году

Знакомство с Юрским

Это было очень давно, еще в Советстком Союзе. Наша семья жила еще в Ленинграде. в 1966 году. Я  уже тогда интересовалась литературой, поэзией, театром. И вот ,однажды, наш отец приходит домой из Института  Герцена и говорит:»У мeня на сегодня, есть один билет   на концерт Юрского. Кто хочет? » 

 Были же такие времена, когда я ничего не знала о  Юрском. Тем не менее (а может быть, именно поэтому) я и захотела пойти послушать. Я сказала, что хочу пойти. Отец ответил так:»Тогда собирайся, я за тобой заеду вечером в 18 часов.

И начала готовиться.  У меня  было желание пойти на концерт с цветами.  Но какие цветы можно было достать в декабре — только хризантемы. Но и их надо было купить.

Всем известно, что когда нету денег- голова работает более изобретательно. Я долго думала и, наконец пришла идея: вчера был день  рождения нашей мамы, и в шкафчике под раковиной, в кухне, полно пустых бутылок. Взяла большую сумку, засунула туда бутылки и побежала в приемный пункт. 

Стою в очереди. Подходит ко мне гражданин и говорит:» Ты на самом деле такая наивная, или делаешь вид?» Я ему в ответ:» Я что-то Вас плохо понимаю. Что Вы имеете в виду?»  Тут он мне показывает  на   сумку с бутылками :» Ну,  посмотрите на бутылки  шампанского.  Всему-то вас ,  молодежь, учить надо!  Фольгу снять надо — с ней не примут.» —  «А  чем ? » —  «Ключи от квартиры есть? Вот ими и действуй. Да поторопись ,очередь подходит.» Короче говоря ,деньги я получила, цветы купила и к приходу отца была готова. 

  Дом писатeлей им Маяковского (ул. Войнова, 18)  Белый зал. Отец оставил меня там и пошел на второй этаж,  на заседание союза писателей Ленинграда. Мое место оказалось в первом ряду. Цветы я спрятала под кресло. 

Я была совершенно потрясена его исполнением, его репертуаром: А.C. Пушкин — «Граф Нулин»,  М.Зощенко — «Слабая тара», Ги де Мопасан — «Награжден» ,  Александр Алан Милн — «Баллада о королевском бутерброде». Впоследствии я выучила наизусть почти весь его репертуар и даже ,бывали случаи, когда я чуть-чуть суфлировала.

 В  конце выступления, когда раздались аплодисменты, я  на   подгибающися от  волнения и трепета ногах  подошла к сцене и вручила свой букет. Кто тогда мог даже предположить, что это только начало… Сколько раз я еще буду приходить на его концерты и дарить- не только хризантемы…

А он…

» тут такое особое обстоятельство, младшая его дочь Катя стала моей постоянной зрительницей и, можно  и, можно сказать, поклонницей — концерты мои, кажется, вообще никогда не пропускала…»

«Игра в жизнь»  С.Юрский. Опасные связи.  Вагриус, М;   -2003г. стр. 117 

Уже в гардеробе, надевая пальто, они встретились- отец и  С.Ю.   «Откуда у Вас, Сергей Юрьевич, такой прекрасный букет?» А тот  ответил:» Да вот ,одна барышня подарила.» «Сергей Юрьевич, а Вы в курсе, сколько бутылок было сдано, чтобы приобрести для Вас этот букет?» Оба мужчины посмеялись и разошлись. 

На обратном пути, я сказала отцу: «Отец, зачем ты открыл секрет цветов?» А он мне ответил: «Знаешь Катеришка, если бы это был кто-то   другой, я бы не сказал этого, но Сергей Юрьевич —  человек с большим чувством юмора и он все правильно понял».

Спустя, наверное, полгода я приехала в Дом Творчества писателей в Комарово и там встретилась с поэтом Львом Друскиным.  Они с женой Лилей передали для меня небольшой альбом «Мастера советского кино»- он был полностью посвящен Сергею Юрскому. Но и это еще не все — альбом был лично надписан мне:

«Катя! Я давно заметил  Ваши глаза в зрительном зале.  У  Вас прекрасные глаза.  Вы, наверное,   талантливый человек. Всего Вам хорошего.! Всего счастливого.       C.  Юрский.»   23/I-71 года.

Не скрою, я была польщена такой надписью и ,разумеется , в тот же день, показала родителям.

Я с удовольствием продолжала ходить  на все его концерты и спектакли. Даже работая  в библиотеке при музее-квартире Пушкина,  я не оставляла своего кумира.Бывало, что и сам Сергей Юрьевич приходил  на Мойку, 12, выступал там.  А  Капелла находится совсем рядом с музеем  поэта — наб. Мойки , 20. Однажды я пришла на работу в библиотеку музея одетая для концерта: юбка, нарядная блузка и новые туфли, цветы. Мои коллеги на меня посмотрели и спросили:»Вечером на концерт Юрского идёшь?”


Божоле

Было это еще в нашу бытность в Ленинграде . Однажды одна знакомая нашего отца привезла ему из Парижа бутылку вина Божоле. Наша запасливая мама припрятала ее в надежное место на красный день.*

И он настал. В один знаменательный день пришли сразу два «больших человека»- ВПЗР (Великий писатель земли русской )*- Александр Исаевич Солженицын и Сергей Юрьевич Юрский. Позже, мы «дорого» заплатили за этот визит…

Это было потом… А тогда стол был накрыт белой скатертью. Бокалы, приборы, тарелки с закуской.   Беседа шла о театре, о литературе. Пока Ефим Григорьевич и Александр Исаевич разговаривали, Сергей Юрьевич со знанием дела открыл заветную бутылку и, как завзятый сомелье, прежде чем разливать по другим бокалам, налил чуть-чуть в свой, как положено в светском обществе.

Но в бутылке вместо хорошего французского вина оказался   уксус. Слава богу, у моих родителей былo в запасе еще другое вино. Конфуз замяли… Потом мы узнали, что перевозить в самолете вино Божоле нельзя — оно не выносит перепада температур и давления.

Выпили новое вино, поговорили о разнице между   кавказскими винами и французскими. Наш отец тут же прочел стихотворение О.Мандельштама: «Мне Тифлис горбатый снится».

"Кахетинское густое.
Хорошо в подвале пить,—
Там в прохладе, там в покое
Пейте вдоволь, пейте двое,—
Одному не надо пить!"

Прошло энное количество лет, и наш папа снова получил бутылку Божоле от той же самой знакомой дамы.


* «Красный день»- часто говорят: «Оставь это на чёрный    день» — то есть, когда совсем будет плохо с едой. А у нас был красный день — в смысле нарядный день, большой.

**Великий писатель земли русской»- так назвал Льва Николаевича Толстого И.С. Тургенев.


Крокодил

Вы, наверное, думаете — а почему такое странное прозвище было у нашего СЮ?

Да, нашего любимого всеми Мэтра иногда называли «Крокодилом», разумеется, в шутку и за глаза. Впрочем, попадались и особо смелые дамы, которые позволяли себе называть его так и в глаза. Но давайте все по порядку.

Одно время в его репертуар входили два произведения, в которых упоминался крокодил. Один – рассказ Достоевского «Крокодил», а второй – рассказ Зощенко «Слабая тара».

«Что вы, говорю, обалдели, восемь рублей брать за три гвоздя. 

Он мне говорит интимным голосом: «Это верно, я бы вам и за трояк сделал, но, говорит, войдите в мое пиковое положение — мне же надо делиться вот с этим крокодилом…» 

В обоих рассказах, так или иначе, упоминалось это земноводное.

Каким-то образом до поклонников дошли слухи, что Юрский коллекционирует крокодилов. Разумеется, не живых, а фигурки. И однажды даже случился конфуз — одна из поклонниц принесла в Концертный зал маленькую коробочку, где лежал новорожденный, только что вылупившийся из яйца крокодилёнок.

Когда Сергей Юрьевич разглядел подарок, он, как воспитанный господин, отреагировал: «Уважаемая (дальше шли ее имя и отчество, которые я, к сожалению, не расслышала) здесь лежит юный хищник. Да, пока он крохотный, все ничего, но у нас дома новорожденная дочь.  Я не могу принять этот подарок. Извините…»

Как ни странно, дама ничуть не обиделась, а сказала: «Вы, господин Юрский, совершенно правы — не будем рисковать. Я отнесу его в зоопарк».

На следующий концерт она пришла опять, но на этот раз в ее руке был небольшой пакет. Когда его открыли, то нашли сдутого резинового крокодила. Она пояснила: » Это чтобы Ваша дочка, училась плавать». Конечно, такой подарок был встречен с благодарностью.

В поликлинике Литфонда в Ленинграде работала зубным врачом поистине стоматолог от бога. Звали ее Эрна Генриховна. Однажды к ней на прием попал Александр Борисович Раскин: 

Люблю Вас, Генриховна Эрна, 
Люблю Вас горячо, безмерно, 
Чем меньше у меня зубов, 
Тем больше у меня любовь.

Однажды мы с моей мамой пришли в эту поликлинику. В очереди сидели И. М.Смоктуновский и С.Ю. Юрский. Вдруг открывается дверь, выходит Эрна Генриховна и приглашает: «Крокодил, заходи!»

Мэтр заходит в кабинет, а мы с мамой стоим в оцепенении. Только несколько лет спустя он нам объяснил, в чем дело. «Дамы, видите мою улыбку? Это все работа нашей Эрны. Потому она меня так и называет «Крокодил».

Несколько лет спустя в Политехническом институте был объявлен концерт С. Юрского. Нечего и говорить, что мы с подругами тут же отправились за билетами. В день концерта я купила ему в подарок подставку для настенного календаря в виде Крокодила с телефоном.

Но в этот раз, нам не повезло — подъехав к «Политеху», мы уже издали увидели что-то подозрительное — пустоту.  Приблизились и поняли — концерт отменен по случаю болезни актера. 

Мы поняли, что надо что-то делать. И мне пришло в голову: «А не поехать ли к нему домой?» Адреса, правда, у нас не было, но ведь существуют адресные бюро.

Подруги мне объясняли, что адреса знаменитых людей не выдают. Что это просто даже нереально. Но я им сказала: «По-моему, Вы просто боитесь или стестяетесь».

Мы собрали монету, купили фрукты, соки, и я, как самая отважная, одна отправилась к Мэтру. По дороге зарулила в справочную и получила вожделенный адрес. Женщина, сидевшая в справочном, даже подсказала — станция метро Фрунзенская.

Я все нашла: и дом, и квартиру и позвонила в дверь. Открыла мне Наталья Максимовна Тенякова в каком- то усталом, больном виде. Мы прошли в комнату, где на диване лежал наш Мэтр, совсем больной и несчастный. Рядом ходил явно голодный кот Осип. Начался разговор:

«Откуда Вы узнали, что мы болеем?» – спросила Наталья. —                                                       «Собиралась на концерт, приехала и увидела объявление.» — «Откуда взяли адрес?» — спросил хозяин квартиры. «Зашла в адресное бюро, там и дали.» — «А может быть, проще было позвонить в театр?» — спросила Н.М. — «Может быть, Вы и правы, но у меня не было этого номера».

Сергей Юрьевич в конце концов сказал: «Ладно, хватит допроса.  Пришли, и очень кстати. Нам нужна Ваша помощь».

«Уважаемый Мэтр, я для того и приехала. Во-первых, привезла Вам фрукты и соки и тоже один подарок для поднятия настроения. Это от нашей всей семьи подставка для настенного календаря с крокодилом и телефоном. И еще папа Вам написал маленькое стихотворение:

«На концерты к Вам ходила,
И всё время Вам кадила,
И дарю Вам крокодила!
Ваша Катерина".

Оба наших болящих немного взбодрились, а я обрела энергию и сказала: «Ну, Вы, дорогие хозяева, отдыхайте, а я пойду посмотрю, чем могу помочь». И отправилась на кухню.

Там работы было немало: немытая посуда громоздилась в раковине и на столе. Тут же стояла пустая миска кота. Cам кот Осип ходил, подняв хвост, и мяукал. Было ясно, что животное не прочь подкрепиться. Словом, пора было приниматься за дело. 

Я надела передник, вымыла посуду, накормила кота и решила, что хозяева тоже хотят что-то съесть. Изучив холодильник, быстро пожарила котлеты и подала на стол. И Мэтр, и Наталья Максимовна глазам своим не поверили, что кто-то у них хлопочет.

Когда заканчивали чаепитие, пришла сестра Натальи. Она осмотрела все вокруг и сказала: «Ну и ну — это настоящая армия спасения! Спасибо Вам большое!». Я поняла, что пришла смена, и удалилась. Вернувшись домой, я рухнула в постель и проспала три часа.

Прошло много лет, и как-то Юрские были у нас в гостях и заговорили о болезнях. Тут они так мечтательно на меня взглянули и произнесли: «Да, вот недавно мы оба болели, но обеда нам никто не готовил и посуду не мыл. И кота не кормил».

Тогда мои родители их спросили: «Неужели Вы помните эту историю до сих пор?» На это Мэтр ответил так: «А мы люди не избалованные вниманием и помним все, что нам делают от души».


Старый новый 1973 год.

Как же давно это было…  Теперь можно сказать: в прошлом веке….Так вот я, как выходец из прошлого века, могу рассказать вам, дорогой читатель, одну интересную  историю, участником которой я была.

Итак,   13 января 1973 года.  Место действия: Ленинград. Ул. Александра Невского д 6, кв 17.  Действующие лица : Бабушка  Ольга Александровна  Зворыкина, Сергей Юрьевич Юрский, и Ваша покорная  слуга —  aвтор этих строк — Екатерина Ефимовна Эткинд.

День был самый что ни на есть обычный, полный домашних забот,  и  не предвещал никаких новогодних  чудес. Родители отправились в Прибалтику на машине, сестра ушла  по  своим делам.   А мы с бабушкой Олей занимались  каждая своим делом. Она вязала  носки, а я сидела  и что-то читала.

 В районе обеда, где-то около 14 часов, в дверь  позвонили. Я открыла дверь и  остолбенела — на пороге стоял занесенный снегом, в пальто с барашковым воротником и шапкой С.Ю.Юрский  cобственной персоной.  Одной  рукой он держал любимый портфель, а другой бутылку шампанского.

 Я потеряла дар речи — вот просто так, без приглашения, без охраны… 

В  это время в прихожую вошла бабушка Оля, увидела гостя и сказала: «Что же ты такого гостя держишь в прихожей? Проходите, пожалуйста, Сергей Юрьевич, раздевайтесь, грейтесь.  Пельмени будете с нами есть? Может, с морозу и водочки?

Пока бабушка хлопотала на кухне, Сергей Юрьеввич меня спросил:»Катерина, а как зовут бабушку?» Я ответила, уже более спокойно: «Ольга Александоровна.»

В это время мы переместились в кухню, где уже был накрыт  стол. Наш гость поставил на стол бутылку: «Сегодня Старый Новый год! Будем пить шампанское и произносить тосты. А водку, к сожалению, придется отложить — ведь  мне  ещё на одну репетицию. А еще в Новый Год положено дарить подарки. Вот  принес  в дар свою пластинку..

Тут же сел и надписал ее:

«Катя, Катя! C Новым Годом! Вот он уже идет, идет, и сегодня как раз Старый Новый Год, тот бывший, еще  пушкинский. Вот сегодня-то и начнется по-настоящему  1973-ий.   Вот сегодня в 12  мы и станем счастливейшими оптимистами на целых 365 дней. 13/I-73г. (1/I -73).  С. Юрский “.

Вот тут начался интересный разговор. Когда наша бабушка Оля пригласила нас за стол и стала  угощать пельменями со сметаной, мы конечно, заговорили о театре, о Товстоногове. Бабушка спросила у Сергея Юрьевича: “ А что именно Вы сейчас репетируете и играете?» 

Он с удовольствием ей ответил: «Да вот, Ольга Александровна, я ставлю пьесу Михаила Афанасьевича Булгакова «Мольер «или «Кабалa святош». Сложность в том, что еще и играю сам роль Мольера. А жена моя, Наталья Максимовна Тенякова, играет в этом же спектакле Арманду Бежар. Это очень трудный спектакль еще потому, что надо соединить театр как таковой, буффонаду и танцы. И еще, это как бы театр в театре — то есть мы переносимся в парижский театр Пале-Рояль и играем по тем правилам.»

Тогда бабушка спросила: «Но играете-то Вы по-русски или по-французски?»  

Сергей Юрьевич ответил: «Нет, конечно, играем по-русски,  но с вкраплениями французской музыки, танца и изящества».

Посмотрев на часы, он ойкнул и пошел одевать пальто. Поцеловав бабушке руку, а меня обняв, он бегом побежал  в БДТ.

Мы же сели слушать плаcтинку. За этим увлекательным занятием нас и застали родители. Оба они были какие-то взбудораженные, взволнованные чем-то своим. Когда, выпив горячего чаю, они чуть-чуть отошли, то  рассказали нам историю, леденящую кровь. Но так как она не имеет отношение к  этому сюжету,  то я ее здесь опускаю.

Вдруг наша мама, окинув  взглядом стол на кухне, бутылку шампанского, бокалы и три тарелки,  с удивлением спросила:  «А что это вы тут праздновали?»

Бабуся ответила:  «Мы праздновали Старый Новый Год! Сегодня 13 января. А  в роли  Деда Мороза  выступал наш почётный гость С.Ю. Юрский. Это  он принес шаманское и пластинку. Жаль, что вы опоздали. Ладно, пойду, накормлю вас пельменями со сметаной и с водочкой. А? Пойдет?

После обеда-ужина, все ушли спать: день выдался хлопотный, полный впечатлений и  переживаний.

Текст   на конверте, написанный Юрским, я привожу непосредственно оттуда (Е.Е.Эткинд-Допера).


 Молочные сёстры

1973 год был очень плодовит.    25 июня родилась внучка професcора В.М Жирмунского — Мария Марковна Старец. 25 июля родилась Дарья Сергеевна Юрская -сегодня заслуженная артистка России. 26 августа родилась внучка профессора Е.Г.Эткинда-Алиса. (Ребекка Шафрир)

Это было давно-сорок шесть лет назад, в 1973году.

Однажды Сергей Юрьевич Юрский и его чудесная жена Наталья Максимовна Тенякова пришли к нам, чтобы познакомить со своей дочкой Дашей. Принесли торт «Полярный». Долго беседовали на светские темы. Потом, наши молодые мамы решили  покормить своих крошек как сказала наша мама из «изящной упаковки» (а если на более разговорном языке, то грудью).

Они уселись на диване, положили своих малюток валетом. Наша  Алиса -Ребекка, очень быстро наелась и заснула . А  вот Дашенька устроила концерт.  Оказалось, что у Натальи Максимовны нет больше молока. Тогда моя сестра Маша взяла на руки Дашу и накормила. Малышка сразу успокоилась и заснула. 

Все сели пить чай с тортом. И тут Сергей Юрьевич объявил голосом глашатая:»Благодарим Машу за спасение Даши от голодной смерти! Вот мы и породнились. Теперь Даша и Ася — молочные сестры. » 

Желтый пластмассовый  лев Патиссон*

26-е августа 1974 года.  Дача в Ушково.

Сначала появляется поздравительная телеграмма. (Асе — дочке моей старшей сестры Маши, 1 год! )  А потом приезжают гости. Да какие — Сергей Юрьевич Юрский с женой Натальей Максимовной Теняковой и с дочкой Дашей. Даша всего на месяц старше Аси-она родилась 25/VII.

Они тут же вынимают все подарки и одевают девочек в одинаковые узбекские платья из тафты и тюбетейки. (Наш Мэтр ездил на какие-то съёмки в Ташкент и привез).

А еще они привезли лично Асе жёлтого пластмассового льва. Не знаю, почему мне показалось, что грива этого льва похожа на овощ патиссон. Так мы этого льва и назвали  — Патиссон.

Две эти девчушки были очень похожи на сувенирных кукол в национальных одеждах.

Мы все сели за стол и лакомились клубникой,  которую привезли наши гости.

Малышки сидели в своих  колясках. Они обе уже почти спали от жары, от вкусной еды, и от свежего воздуха.

Мамы обсуждали  всякие  проблемы, cвязанные с  кормлением молодой поросли, мужчины — Сергей Юрьевич и наш отец Ефим Григорьевич — спорили о литературе, а мы с моей мамой любовались  всей этой компанией.

Тут вдруг Наталья Максимовна Тенякова сказала: «Ой, я же совсем забыла про расписание поезда, нам же пора домой! Пока доберемся — Дашке пора будет спать! Вам всем большое спасибо за хороший день“.

Мы все поцеловались и проводили их до большой дороги, ведущей на вокзал.

Вся семья усталая, но довольная,  вернулась домой и, выпив молока с остатками клубники, рухнула, как  подкошенная, спать. 

Утром получили телеграмму — наши гости благополучно доехали и очень благодарны.


Родственные души, или Нас породнила музыка.

(записано со слов С.Ю. Юрского)

«Это было очень давно… Однажды должна была выступать с концертом в Капелле им. Глинки в Ленинграде Полина Михайловна  Спевская-Эткинд. Она исполняла цыганские романсы. Обычно она приезжала со своим аккомпаниатором.  И вдруг Полина Михайловна прибыла одна. Ее помощник заболел. Концерт мог сорваться. 

И тут администратор Капеллы позвонил моей маме Евгении Михайловне Романовой. Она была очень хорошей пианисткой (иногда выручала певцов).

Директор Капеллы позвонил и стал умолять: «Евгения Михайловна, душенька выручайте! У нас концерт на грани срыва! «Она, в свою очередь, спросила: “А кто должен петь? Только не думайте, что я отдаю кому-то приоритет, а просто надо знать — какие брать партитуры. Узнав, что петь будет Полина Михайловна Спевская-Эткинд, закричала: “Уже еду!»  Да, они чудесно выступили — cоздалось такое впечатление, что они уже давно выходят на сцену вместе.

Полученные цветы разделили пополам, потом обнялись. Это ли не духовное родство?”

Примечание составителя:

Евгения Михайловна Романова — мать С.Ю. Юрского (1901-1971) 

Сергей Юрский: “Женя Романова была оптимисткой. Их было три сестры – Анна, Женя и Раиса. Анна была строгая, Раиса – печальная, а Женя была оптимистка. Был еще брат – Яков. Тот был талантливый озорник. Женя блестяще окончила консерваторию. К окончанию родители подарили ей прекрасный кабинетный рояль – коричневый Tresselt. Шопен, Рахманинов, Скрябин – это был ее репертуар. Она собиралась концертировать. Но… Петроград, 20-е годы… людям было как-то не до Шопена.

Полина Михайловна  Спевская-Эткинд ( 1897 -1986)  — мать Ефима Эткинда и бабушка Eкатерины Эткинд.) 

Ефим Эткинд: Мама выросла в семье петербургского сапожника Михаила, точнее Михеля Спивака….в отличие от старших сестер она была легкомысленной и очаровательной барышней, обожала дорогие меха и светский успех. Выступать в концертах она начала рано, сразу после окончания Консерватории — ей было чуть более двадцати лет. У мамы было редкой красоты контральто, и пела она все больше цыганские романсы. 


«Веселые нищие» и советская милиция

 Однажды, в Капелле имени М.Глинки, в Ленинграде, в каких- то, совершенно, лохматых годах  XXвека, был концерт Сергея Юрского. 

Читал он,   а вернее пел, потому ,что это была  кантата   шотландского поэта Роберта Бёрнса*  . Весь зал пел вместе с ним. После концерта, вышли на маленькую площадь  перед  капеллой. Тут надо заметить, что капелла стоит  в проходном дворе, коих в Питере не занимать.В одну сторону выйдешь -попадёшь на ул. Большую  конюшенную — в другую — на набережную Мойки. А это в двух  шагах от Дворцовой площади.

После концерта, вся публика высыпала на улицу, продолжая петь.  Впереди, конечно, Мэтр. Вдруг я замечаю, что  к нам навстречу идет милиционер.

«Товарищи, почему вы нарушаете тишину и  порядок?»

Тогда я подхожу к товарищу милиционеру и на ухо  ему шепчу :» Что же Вы кричите на такого уважаемого человека, как актер Сергей Юрский? У него только что кончился концерт — он исполнял кантату «Веселые  нищие». Очень трудно, так сразу, и остановиться.» Не надо его штрафовать.»

Милиционер мне отвечает :»Что же Вы, барышня думаете,- раз мы в милиции работаем, так мы лаптем щи хлебаем? Я  очень хорошо понял, кто  передо  мной ,но я при исполнении. Вам, обычным гражданам, куда проще- кончили работу и пошли на концерт,  а мы всегда на дежурстве, нам и не попасть на него. Так может, у нас выступит?»

Тут  я высказалась: «Простите, как Вас зовут? Ну как к  Вам обращаться?» — «Майор Солдатов (имя условное, ибо настоящего, не помню). Так вот, Майор Солдатов, поймите одну вещь — актёр Юрский только что дал большой концерт и очень устал. Ему сейчас не под силу дать еще и у Вас в отделении. Позвоните ему завтра  и договоритесь ,а сейчас, дайте ему вернуться домой и поспать».

«А Вы, девушка, кто собственно такая, чтобы мне давать советы? Я  поступаю как мне велит буква закoна. А потому очень прошу со мной не спорить. Сейчас мы  Вашего артиста посадим  в нашу машину, отвезём в отделение, там обо всем поговорим. «

В это время ,к Капеллле, подъехал всем известный «Черный ворон» -фургон с решеткой на окне. /»Черный ворон, черный ворон, черный ворон /Переехал мою маленькую жизнь.»/ Я стояла, смотрела, как погружают нашего Мэтра и слезы катились у меня по щекам. Вдруг, он сказал что -то майору Солдатову, тот протянул мне руку и помог сесть в фургон. За машиной двинулись остальные зрители. 

Воронок въехал во двор отделения, и нас высадили. С.Ю. пригласили в кабинет, а я осталась в коридоре. Никогда ничего более тоскливого, чем этот коридор, я еще не видела. Ряды стульев Б/У*, стены грязного синего цвета, окна не мытые со времен великой революции, но даже не 1917 года, а 19O5 года.  Все стены увешаны фото с  жуткими рожами. Под ними надпись:»Они мешают нам жить!»

Я все таки  обошла всё помещение и в глубине, на скамье в углу , увидела мужчину (сейчас бы  про него сказали «бомж»). Когда он увидел,  как мы входим в отделение, этот  субъект сказал: «Все правильно, этих интеллигентов надо отсюда выставлять! Пусть едут в свой Израиль!»

Потом, когда Мэтра повели в кабинет, этот тип произнес что-то типа: «Пошли вон из Советского Союза!» Тут я не выдеражала и сказанула:» А Вы, уважаемый товарищ ,здесь чего сидите Вам орден будут вручать? Ах нет, Вы должны будете заплатить штраф? Так чего  Вы тут шумите? Сидите тихо, а то я сейчас пойду к начальству, оно вам намылит шею.»- «А, так ты с этим заодно?  Который в кабинет пошёл?» «А почему Вы мне тыкаете? Мы с Вами у одного  костра портянки не сушили.»

В этот самый острый момент нашей дискуссии, вышел  наш Мэтр и сказал: «Катерина, поехали!»

Сначала привезли домой меня, на ул. Александра  Невского дом 6. Представьте теперь себе картину : мои родители смотрят, как открывается «черный ворон», оттуда выпрыгивают два милиционера,  потом С.Юрский и я. Как потом сказала моя мама:» Eсли бы я уже  не была седая, я могла поседеть, в этот момент». А тогда Мэтр, что-то им рассказал и уехал . Родители пошли в дом и я с виноватым видом после довала за ними. Придя в нашу квартиру, они  усадили меня в кресло и заставили все рассказать .

Я им поведала   всю историю, которую Вы, дорогой читатель только что прочли. Тогда моя мудрая мама сказала: «Слава богу, отдали нам ребенка …» В это время наш папа позвонил Мэтру узнать, как всё для него закончилось ,он трубку не брал. Наконец, кто  из домашних сказал: «Он спит.» 

Все хорошо, что хорошо кончается….


На пороге Театрального института

Когда закончился мой контракт в музее-квартире  А.С. Пушкина на Мойке 12, я надумала поступить в   театральный институт. На самом деле, он назывался   Институт Театра Музыки и Кинематографии.   Он и сейчас находится по-прежнему на Моховой  улице, дом 34. Только сейчас он называется Российский    государственный институт сценических искусств. Я поступала на театроведческий факультет.   

Собеседование я прошла благодаря помощи в подготовке Владимира Алексеевича Загребы.  Сочинение «Образ Петра I в творчестве А. Пушкина”  тоже благополучно написала благодаря урокам с  Н.Г. Долининой. 

Дело дошло до экзамена по истории СССР. И вот  тут случился конфуз. В тот день, когда я пошла сдавать историю, моя старшая сестра Маша приехала из роддома с маленькой дочкой Асей. Ну, конечно, в доме кавардак, и я с переляку* забыла экзаменационный лист.  А без него в жюри отказывались разговаривать. Умные люди посоветовали выйти на улицу и позвонить из будки домой,  чтобы привезли этот документ. Я так и поступила.  

Ожидание – всего-то прошло полчаса — показалось мне  вечностью…  Наконец, документ в руках, я вернулась в зал для  экзаменов, вытянула билет и села готовиться.

Моя нервная система была на грани срыва.  Когда я подошла отвечать, голова напоминала  горшок каши из цифр и событий. В общем, мне не хватило полбалла, чтобы попасть на первый курс. Чтобы никому не мешать, я вышла в коридор, подошла к окну и разрыдалась.

Всё напряжение дня вышло из меня потоком слёз. Вдруг я услышала шаги и почувствовала, как меня берут за плечи, поворачивают лицом и так мягко говoрят: «А зачем же тут сырость разводить? Что случилось?» Я сквозь слезы отвечаю: «Сергей Юрьевич,  (я его сразу узнала) — я провалила экзамен по истории: мне не хватило полбалла. А я так мечтала заниматься историей  театра, драматургией Мольера. А теперь выходит полное фиаско».  

Мэтр посмотрел на меня, взял свой носовой платок,  утёр мои слезы и сказал: “Никуда не уходите, ждите меня тут”.  Через четверть часа он вернулся и радостно воскликнул: «Всё в полном порядке. Вы зачислены на первый курс. Но с одним условием — Вы должны сдать первую сессию на «отлично»”. 

Потом он еще прибавил: “Я не знаю почему, но я чувствую ответственность за Ваше театральное будущее. Может быть потому, что Вы решились прийти в этот храм искусств из-за меня.»

Я не стала его разубеждать. И обещала в знак благодарности сдать всю сессию «автоматом».** Что я и сделала. 

А в октябре 1974 года вся наша семья уехала во Францию.

_____________

 * с переляку — с перепугу.

** сдать сессию на «автомате» — для этого необходимо посещать все занятия, не иметь пропусков, получать «отлично» на семинарах, писать рефераты, доказать преподавателю , что знания у вас отличные. 

«Царство Романова« в Ленинграде

(История, рассказанная непосредственно самим С. Юрским)

В России испокон веков правили Романовы. А посему никто не удивился, когда главой города Ленинграда назначили Григория Васильевича Романова.*

Именно к нему меня и вызвали. 

Время для нашей семьи и вообще для всех было смутное. Да Россию этим не удивишь. Конечно, я пришел, хотя ничего хорошего я не ждал от этой встречи. Да и как могло быть иначе…

Часа полтора он задавал мне дикие вопросы. А потом вдруг заявил: «Чтобы Вашей ноги тут не было!»      

Что мне оставалось делать? Я встал на руки и пошел к двери. Товарищ Романов меня спросил: «Юрский, что Вы делаете?»

Я очень спокойно и терпеливо ему ответил: «Григорий Васильевич, Вы же мне дали понять, чтобы ноги моей здесь не было — вот я и ухожу на руках».

Романов так меня и провожал с открытым ртом. Правда, уже за дверью я услышал его фразу: «Ох, уж эта интеллигенция…»


*Григорий Васильевич Романов (1923 — 2008) — член партии с 1944 г., член ЦК в 1966—1986 гг., член Политбюро ЦК 1976—1985 гг.


Один день в Дефансе*

Екатерина Эткинд на Парви, Дефанс.

Утром за завтраком в воскреcенье отец сказал:     

«Дети (имелись в виду Данила — мой муж, и я) сегодня надо встретить семью Юрских на Парви** в полдень. Место встречи — статуя Хуана Миро*** «Мужское и женское начало». «Вы готовы?»

Мы с удовольствием пошли встречать. Были на месте ровно в 12, но пока никого не было…Вдруг Даня меня спрашивает: «А это случайно не они?» (В то время он еще не был знаком с семьей Мэтра, а самого видел только на фото).

Да, это были они: Наталья Максимовна в широком платье и босоножках, Сергей Юрьевич в светлых брюках и такой же рубашке с закатанными рукавами, легких мокасинах и Дарья, соответственно возрасту, в светлых бриджах, топике, и в кроссовках. Пошли объятия, поцелуи, расспросы.

Вдруг они все трое посмотрели на статую, около которой мы стояли, обошли ее вокруг, сфотографировали и спросили: «Это что за игрушки?» 

Я с видом ученого заявила: «Это статуя испанского скульптора Хуана Миро «Мужское и женское начало».

Сергей Юрьевич сказал: «Я хотел бы подняться на крышу арки, говорят, оттуда очень интересный вид. Дарья, со мной! Кто ещё?»   

Наталья Максимовна категорически отказалась ехать на крышу. Мы предпочли прокатиться на маленьком туристском поезде по всей площади Дефанс.

Cделав основательный круг, мы вернулись к подножию арки — тут-то к нам подошли Мэтр и Даша. Она очень была недовольна: «Отец, зачем ты поволок меня на эту высотищу? Ты же знаешь, что я очень боюсь высоты!» А он был непреклонен: «Потому и повёл, чтобы ты изжила из себя этот страх».

Потом отправились дальше смотреть площадь, дошли до забавного фонтана, в котором крутятся разные флюгеры, а вечером его подсвечивают, пускают музыку, и все танцуют. Ещё видели чугунных лягушек и восточные головы.

Находившись до усталости, присели на скамейку. Я увидела, что все устали и предложила дойти до папиной квартиры и что-нибудь перекусить.

Наталья подала идею — зайти в ближайшую булочную и купить чего-то вкусное — не идти же в дом с пустыми руками. 

Все предложения были встречены на ура, и компания двинулась в сторону района Буаельдьё.****

Дружно накрыли на стол, выпили кофе, рассказали папе о нашей прогулке, обсудили программу ближайшего концерта и спектакля. Потом я пошла проводить гостей до метро. С одной стороны, им ни за что не найти было бы выход к метро, с другой, сами понимаете, мне не хотелось с ними расставаться…

Я им объяснила: как ехать, где брать билеты, поцеловались и расстались, обещая созваниваться. 


*Дефанс — оборона, защита (фр.) Сегодня новый район Па-                 рижа.  

** Парви (Parvis) — паперть перед церковью, храмом, площадка-лестница.

*** Хуан Миро — (1893-1983) — испанский художник скульп-                                              тор.

**** Буаельдьё (Boieldieu)- французский композитор                                           XVII-XVIII веков

Дело в шляпе

Однажды в Париж приехали Сергей Юрьевич Юрский с женой Натальей Максимовной Теняковой. Было это в апреле 1993 года.

Они пришли в гости к моему отцу Ефиму Григорьевичу Эткинду в новом районе Парижа Дeфанс. Там он тогда жил со своей новой женой Эльке Либс.

Daniel Dopera, Сергей Юрский, Наталья Тенякова, Ефим Эткинд, Эльке Либс. Апрель 1993 года.

Сидим все за столом, пьем кофе. Конечно, беседа идет о литературе, о театре.

Как вдруг Наталья Максимовна Тенякова говорит своим неподражаемым голосом: «Катерина, а ведь у нас к тебе была большая просьба. Ведь ты отлично ориентируешься в этом «вертепе», который называется «4 времени года»? Можешь нам, пожалуйста, нам с Юрским помочь купить штаны.»

Ещё спрашивают!

Разумеется, я ответила: «Да, с большим удовольствием! Можно прямо сейчас! Все покажу, что надо. А отца оставим писать статьи».

Мы отправились за покупками в тот «вертеп», который, слава богу, был очень близко к дому отца. 

Мы поднялись на второй этаж, потому что магазин, торговавший штанами, был там.  У них была забавная витрина — манекены, но только низ, где ноги. И на них разного рода штаны.

По дороге Наталья Максимовна вдруг говорит: «Послушай, Юрский, а зачем тебе идти в магазин? Ты же всегда засыпаешь в таких местах». На что он ответил жене: «Наташенька, да, ты права, я засыпаю. Но ведь мы с Катериной. И потом, интересно, как ты будешь покупать мне штаны? Нет уж, пошли вместе».

Посмеялись, купили штаны и пошли дальше. Потом  заглянули в «Ошан», купили торт к чаю и бутылку кока-колы. И вдруг наш любимый Мэтр восклицает: «Надо иметь совесть! Она у вас есть?»

Мы с Натальей стоим и не понимаем, о чем речь — при чем тут совесть, и чья?

Тогда Юрский абсолютно бодрым шагом направляется в лавку  C&A, находит отдел головных уборов, снимает с манекена красную шляпу и надевает на мою голову. Потом с довольным видом идет к кассе.

Я же снимаю с головы подарок и вижу на  внутренней его стороне ярлык «Coincidence», по-русски «Совпадение». А С.Ю. и Н.М мне объясняют наперебой, что вся наша жизнь — это цепь совпадений, как хороших, так и плохих. Встреч и разлук. Это не просто шляпа, не просто  подарок, это — символ нашей дружбы».

Е.Г. Эткинд, Наталья Тенякова, Катя Эткинд-Допера и Сергей Юрский в квартире Эткинда после покупки шляпы. Апрель 1993 года.

Между прочим, шляпа еще существует. 

Несколько лет назад мы с мужем Данилой приехали в Петербург и узнали, что через два дня будет концерт Мэтра. Без всякой надежды мы все-таки ткнулись в театральную кассу на Невском и, вот  чудо, купили два билета. Теперь пришла очередь цветам. И — снова везение — прямо рядом с кассой стоял человек и продавал цветы. Мы выбрали букет и попросили не заворачивать его в целлофан.

Тут надо сказать, что С.Ю. терпеть не мог букеты в целлофане. Не все умеют тихо сидеть в зале, держа букет. А шуршание очень мешает выступлению. Продавец цветов на нас посмотрел и спросил: » Вы тоже на Юрского идёте? Счастливые…»

В зале я сидела нарочно в красной шляпе. Потом по традиции поднялась на сцену, преподнесла цветы. Затем пошла за кулисы. И вновь красная шляпа символизировала нашу дружбу и преданность.


 «Королевский бутерброд» на двоих

Это тот самый «Королевский бутерброд», который написал английский поэт Алан Милн*, который перевел на русский язык С.Маршак и который читал на том самом (для меня первом) концерте в Доме писателей Сергей Юрьевич Юрский.

А вот теперь сама наша история.

Это уже было в нашу бытность в Париже.

Приехали наши любимые друзья Юрские.  Пообедали и дошли до чая. И вдруг совершенно  неожиданно для всех и, по-моему, для себя самой, Наталья Максимовна спросила: «А почему бы вам обоим, не прочесть с Катериной «Королевский бутерброд?»

Тут же наш отец подначил: «А что, давайте! Слабо?!» 

Тут наш Мэтр заартачился: «Я на слабо не поддаюсь!»

«Вы чего-то боитесь?»- спросил кто-то из гостей.

«Ничего я не боюсь, но на подначки не поддаюсь».

«Дорогой Мэтр, да не подначки это, а просто  просьбы публики». 

«Ну что ж, удовлетворим желание? Кого ты берешь — корову, молочницу? А может быть, её величество?»  

«Кого дадите…»

В общем, получился неплохой спектакль, публика смеялась.   А к самому концу Мэтр торжественно произнес голосом диктора: «Дорогие гости, дорогая наша  благодарная публика! Прошу Вашего внимания! Катерина, я торжественно передаю тебе эту палочку эстафеты — отныне ты будешь исполнять со сцены «Балладу о королевском бутерброде» и поэму  А.С.Пушкина «Граф Нулин».

Тут от волнения и от смущения, у меня зарделись уши, и я сказала дрожащим голосом: «Уважаемый Мэтр! Для меня это слишком большая честь. Но я принимаю вызов и постараюсь быть на уровне». После этого я подошла к нему и его обняла.

Действо закончено! Занавес.

————————

*Алан Милн (1882-1956) — английский писатель.


Мэтр и йога

Вам может показаться странным и даже удивительным это название. Но ни слова фальши или моей фантазии в нём нет, как, впрочем, и в остальных историях. 

Было это в девяностых годах XX-го века. Юрские возвращались из центра Франции с моим отцом. Вот как сам Мэтр об этом рассказывает:

«Не забыть, как мы ехали тогда вместе из Ланжака в Париж, меняясь за рулем. Более пятисот километров. С разговорами, с остановками. Потому что Эткинду было интересно очень многое – в новом ресторане отведать новое блюдо, в старом кафе выпить традиционный особенный кофе, посмотреть сверху на пейзаж с вулканами, показать нам собор в Бурже, который он хорошо знает и любит».

(С. Юрский «Игра в жизнь». М; Вагриус; 2003 стр.119)

Во время путешествия по Франции. Фото из архива Е.Эткинд-Допера.

Утром, когда я пришла на квартиру отца, все уже были на ногах: моя мачеха (вторая жена моего отца) готовила завтрак, Наталья Максимовна принимала душ, а отец возвращался с утренней пробежки.

Что же касается С. Юрского — вы никогда, ни за что, не отгадаете, чем он занимался.

Меня попросили позвать Юрского завтракать. Они ночевали с Натальей в папиной спальне. Я подошла к двери и постучала. Услышала: «Войдите! » и вошла в комнату. Первое, что я увидела — это ноги в тренировочных брюках, носки и кроссовки.

Я была настолько не готова к увиденному, что потеряла дар речи. Потом сдавленным голосом произнесла: «Сергей Юрьевич, Вас ждут за стол». Он тут же принял нормальное положение и сказал: «Катерина, а чего ты так испугалась? Это всего лишь упражнение гимнастики йогов. И делается это для того, чтобы голова хорошо работала».

Наш папа сразу же заинтересовался — ведь для него тоже очень важна хорошо работающая голова. Мы все уже сидели за столом, пили кофе, и Мэтр объяснял, как учиться стоять на голове и, что самое главное, во время встать на ноги.

Потом все, сидящие за столом, стали расходиться: нашим гостям пора было бежать на какую-то встречу, папа собирался дописывать главу, а Эльке должна была бежать на поезд в Германию.

Так закончился этот день.


Чей нос длиннее?

И снова у нас дома, и снова в гостях Юрские.

Все сидим за столом и обедаем. Вернее, уже пьем чай. Около стола, как обычно, крутится наша собака Снуки породы колли. Почему надо обратить внимание на породу — потому, что у них очень длинный нос.

Снуки. Фото из архива Е.Эткинд-Допера.

Вдруг наш уважаемый Мэтр подходит к столу, где стоит большая пишущая машинка и всякая канцелярская лабуда. Он берет деревянную линейку. Потом смотрит на собаку и говорит ей: «Слушай, Снуки, пожалуйста, подойди ко мне».  Снуки садится рядом и ждет, что будет дальше. А дальше происходят уже совсем невероятные вещи. Сергей Юрьевич начинает измерять снукин нос и записывать в книжечку.  Потом подносит линейку к своему носу. Вот тут Наталья Максимовна, смеясь, спрашивает: » Эй, Юрский, ты чем занимаешься?»    

«Наташенька, я хочу узнать — у кого нос длиннее — у Снуки или у меня?»

«Ну и зачем тебе это знать? Послушай, народный артист России, отец и дед. Это несерьёзно и даже где-то смешно!» 

«Послушай, уважаемая Наталья Максимовна, любимая супруга. Не могу же я всегда думать о том, что я серьёзный человек, народный артист России. Иногда хочется повалять дурака, расслабиться в кругу друзей. Потом он посмотрел на нашего папу так хитро и спросил: «Ефим, а Вам никогда не хотелось повалять дурака? Ведь и у Вас сколько всяких титулов?»

Отец ему ответил: «Ой, Сергей Юрьевич, ещё как хочется…»

Тут наш Мэтр заглядывает в свою записную книжку, что-то подсчитывает и объявляет: «Снуки, ты выиграла на целых 1.50 сантиметраa. С меня кусок колбасы». Все, конечно, посмеялись.

Гости заторопились, и хозяева, взяв на поводок Снуки, пошли их провожать.


Ещё о носе

В 1973 году, в Большом Драматическом Театре, в Ленинграде , Сергеем Юрьевичем Юрским был поставлен спектакль по пьесе М.Булгакова «Мольер» или «Кабала Святош».

Там была сцена, когда Арманда Бежар пробует  поцеловать Мольера.  По сюжету ,oн должен быть  в накладном носе, довольно большого размера. Но гример Мэтра отсоветовал приклеивать нашлепку -мол и своего хватит.   Потому, когда Арманда Бежар — Н.М.Тенякова,  произносит фразу:»Вот нос, так уж нос, под   него не подлезешь…»,- публика веселилась. Фраза преобретала двойной смысл.

 Однажды Мэтр рассказал, что ему предложили роль Сирано де Бержерака в одноименном спектакле в Театре Комедии у Н. Акимова.  К сожалению ,он был вынужден отказаться по семейным обстоятельствам. Но по мне, этот актер был рожден для этой роли.


«Мои старики» 

Однажды, сидя в гримерной БДТ , в той самой, знаменитой, где потолок исписан автографами известных людей, Юрский сидел после очень утомительного спектакля «Генрих IV». На улице было +28°, а на бедном Мэтре, были одеты доспехи, замшевые брюки и такая же  кофта, кожаные сапоги. 

Когда после спектакля я зашла в гримерную, Юрский сказал:»Посидите тут, а я душ приму. Не могу же я даму принимать в таком виде».

Не прошло и минут 25, как он уже освеженный, бодрый, в халате, вернулся в гримерку. С собой прихватил большую бутылку холодного нарзана и стаканы. Выпив за чудесный спектакль, он сказал:»А знаете ,мне интeресно — я уже сколько лет играю стариков: «Черная чайка «- это фильм ,где моему персонажу 50лет, а мне 26 лет. «Дживола «-Карьера Артура Уи, которой могло и не быть,»Илико»-78 лет -«Я бабушка Илико и Илларион Профессор Полежаев“ -”Беспокойная старость»75 лет. Я горжусь своими стариками…

Проходит довольно много лет, и вдруг Мэтр сам заговорил на эту тему: «Катерина, помнишь, мы в гримерной БДТ ,уже  обсуждали вопрос «Мои старики»? Я тогда еще  был сравнительно молод и мои герои, мне казались, очень старыми людьми. Но сегодня, я плавно присоединяюсь к ним. Это ,наверное, грустно осозновать:…Мне уже не требуется приклеивать седой парик, рисовать морщины…. Я уже и сам старик…» 

Когда я пытаюсь его убедить , что зато у него большой опыт сцены,  огромное количество поклонников разного возраста и пола, он дипломатично меня останавливает и говорит: «Катерина, я не собираюсь жаловаться на свой возраст, на своё самочувствие — мы с тобой не сидим на лавочке в доме ветеранов сцены. Мы просто вспоминаем мою работу в театре, в кино, на эстраде.

Я думаю поставить еще спектакли, написать книги. Очень бы хотел попасть на твой спектакль… Только теперь, надо жизнь планировать иначе: не то, что бы хотелось бы сделать, а то, что можно успеть сделать от начала до конца…»


Крокодил  и интернет

Однажды, совсем недавно, может быть за  полгода до  его кончины, мы разговаривали по телефону.

— Это кто же нам звонит из города Парижа?     Привет Катерина! Как живете — можете?»

— Ну что, живем помаленьку…

— Что пишешь, или что- то ставишь на сцене?»

— Пишу портреты.

—  Снимаю шляпу! Ты, что же ,уже живописью занялась? 

— Нет ,нет ,ну что Вы- я пишу словесные портреты.

— Уф!  Слава богу! А то у меня уже начал проклёвываться комплекс неполноценности.    А чьи портреты?Литераторы ,художники?»

— Писатели : Д.Гранин,  Л.Друскин, А.Ахматова. Актеры : Вы ,дорогой Мэтр, конечно, Е.Копелян, И.Смоктуновский, Г.Товстоногов и другие. Все это будет называться:» Ленинградский БДТ  Юрского периода».

    -Как это всё интересно и остроумно «Юрского  периода».  Может пришлёшь почитать, хоть и в рукописи? Тем более ,что меня тоже касается…»

— Хорошо, я постараюсь найти оказию. /Я так и не нашла возможности прислать Вам воспоминания. Но зато ,Вашу книгу «Игра в жизнь, я почти, что выучила наизусть…/А вот интересно- Вы закончили писать  свою книгу — а как Вы отдаете рукопись редактору?

— А очень просто — кладу ее в папку и еду в издательство.  Или, посылаю кого-то из домашних.»

— Дорогой Мэтр, а Вы могли бы себе упростить жизнь .  Даже из дома, Вам не пришлось бы выходить.   Набрать текст на клавиатуре, одним нажатием мышки и вот -уже Ваш текст у редактора.  Посылаете по электронной почте.

—  Нет, Катерина этот плод цивилизации не для меня .Если честно, я боюсь этой адской машины. Она же  меня поработит… К тому же, я имею очень зависимый  характер.

— Я что -то этого не замечала раньшe…. 

—  Да, да, этот так. Если я сяду за эту технику, то я пропал -ничего не буду успевать. А мне надо довести до ума спектакль, дописать  пьесу… Давай Катерина, не будем  об этом. На меня уже наезжали Дарья и оба внука, а «воз и ныне там». 

— Ладно ,дорогой Сергей Юрьевич , желаю удачи  в  постановке спектакля, и  дописывании пьесы.   

— Я тоже всем вам желаю всего . Обнимаю. Поклон Даниле  и Кристине.


В гостях у профессора Эткинда в Пюто

 Знаменательно теперь то, что эта встреча произошла ровно 8/II-1999 года, то есть, за  двадцать лет до смерти С. Ю. Юрского, и за  десять месяцев до смерти, Е. Г. Эткинда.

Отец жил тогда в пригороде Парижа — Пюто. То есть жил тогда, когда не уезжал: ни  в Америку, в Летнюю школу, ни в Швейцарию ,  ни в Германию.  Жена Андрея Синявского  в шутку назвала его: «Летучий евреец», по аналогии с «Летучим Голладцем»*.    

Е.Г.Эткинд и С.Ю.Юрский у Эткинда в Пюто. 8 февраля 1999 года.
Е.Е.Эткинд-Допера, Е.Г.Эткинд и С.Ю.Юрский у Эткинда в Пюто. 8 февраля 1999 года.

Вот  как расказывает Сергей Юрьевич о своём визите к нашему   отцу -профессору   Е.Г.Эткинду: 

«В последний раз мы виделись в феврале  99-го. В Париже, в новой его квартире. Далековато – от Дефанс еще на трамвае и потом пешком. Квартира в громадном многоподъездном и многоэтажном доме. Планировка тут стандартная. Но какое это имеет значение! Книги! Библиотека определяет форму и дух всех эткиндовских квартир. И здесь тоже. Как крепко Ефим жмет руку. Он ведь бегает до сих пор по утрам! Катя с мужем Данилой. Эльке. Ее брат. Разговор о книгах. Ефим дарит мне последние свои труды: «Там, внутри» – о русской поэзии XX века – и «Очерки психопоэтики русской литературы XVIII – XIX веков». Каждая страниц по пятьсот. (Грешная мысль – как же я их повезу в Москву, тяжесть-то какая!) Он говорит: «Сережа, а можешь еще захватить рукопись в Москву? Там за ней придут. Можешь?..» Я мнусь: Большая? – Честно говоря, большая, больше тысячи страниц… и вынимает пачку листов – рукой не обхватить. И я не взял! Не могу, говорю, некуда, прости, говорю!»

Вот и теперь говорю – прости, Ефим Григорьевич! За все прости! Я не смог перевезти эту тысячу страниц, но ты-то смог НАПИСАТЬ их! После всего, что было написано ранее. И перед тем, что еще могло быть написано. Прости! Земля пусть будет пухом тебе там – в далекой, неведомой мне Бретани» 

(С. Юрский. «Игра в жизнь», глава «Фонтанка. Моя автогеография») 

Наш гость отправляется в обратный путь. Мы  с  моим мужем Данилой его провожаем до  платформы трамвая. Он спрашивает Данилу, как его работа и меня — как дела.

Отдаю ему его мешок с книгами и обнимаемся..

 Как же давно это было…

Уже они оба ушли в мир иной…  

Русский поэт В.А.Жуковский так сказал о своих друзьях:

"О милых спутниках, которые наш свет  
Своим сопутствием для нас животворили,  
Не говори с тоской: их нет,  
Но с благодарностию: были." 

—————-

*ЛЕТУЧИЙ ГОЛЛАНДЕЦ, по средневековой легенде призрачный корабль, обреченный никогда не приставать к берегу; среди моряков было распространено поверье, что встреча с ним предвещает гибель в море. 

Вечер памяти Юрского. Париж, институт Пушкина, 16 марта 2019 года. Е. Е. Эткинд (в той же красной шляпке) с участниками вечера.

Из воспоминаний Александра Ласкина

«В последнем классе школы я был принят в члены «Общества юрскистов», которое создала моя тогдашняя приятельница Катя Эткинд. Общество было тайное (по крайней мере, мы никому особенно о нем не рассказывали), и главным его смыслом была любовь к артисту. Мы смотрели все, что он делает, но главное, встречались друг с другом и говорили: все-таки он гений! Как замечательно он сказал это! А как ответил то! 

Это чувство сохранялось и в последующие годы.»

Устав Общества Юрскистов, в которое Катя Эткинд вовлекла Машу Левину и Сашу Ласкина

КОММЕНТАРИИ К УСТАВУ «ОБЩЕСТВА ЮРСКИСТОВ«

1. Почему у нашего общества был пароль «Сыры»?

Когда я рассказывала о создании этого общества,у нас за столом сидела Наталья Максимовна Тенякова, она мне открыла один секрет — когда то был такой певец Лемешев, поющий арию Ленского из оперы «Евгений Онегин» и вообще выдающийся тенор. За ним всегда вились стаи барышень-поклонниц. Все они собирались в магазине «Сыры» или около него. Их так и стали называть «Сыры».

2. Мы договаривались, что никто не пропускает ни спектаклей, ни концертов, ни показов фильмов, где играл Мэтр.

3. Всегда приходить на спектакли и концерты, с букетом, но без целлофана — С.Ю терпеть не мог букеты в целлофане — их шуршание его раздражало и мешало во время концертов.

3.Мы даже придумали форму для членов : /для девушек юбки, или платья-только не брюки/, блузка фирмы Lacoste.  Если член общества не находил возможности купить такую рубашку, он мог удовлетвориться значком с крокодилом Геной (см. на фото).

Собираясь иногда все вместе, мы делились важной информацией, идеями.


Интервью с Екатериной Эткинд-Допера (2014)