Ю.Головашенко. Два театра. — «Ленинградская правда», 17 февраля 1970

В пьесе польского драматурга Ежи Шанявского выдвинута проблема взаимоотношения искусства и действительности, жизни и сцены. Ее главный герой, Директор театра «Малое зеркало», ставит пьесы с трезвой моралью, с определенным исходом событий, непосредственно и реально отражающие жизненные факты, житейские истории. Прошла война — и оказывается, что ее катаклизмы принесли те бедствия, вызвали те чувства, от которых он пытался спрятаться, отойти. Потрясенный своим прозрением, Директор умирает. Так несложен и немного странен сюжет этой пьесы, поставленной на сцене Академического Большого драматического театра имени М. Горького Эрвином Аксером, — причудлив и вместе с тем глубок по смыслу.

Проблема решается в пользу театра огромных возможностей, театра, который не ограничивается прямолинейной назидательностью, а пробуждает в зрителях самые глубинные я тонкие чувства. Там, где завершаются пьесы «Малого зеркала», точка не ставится; их действие и их воздействие продлеваются в человеческом сознании. Продлевается тема разрушенной любви в миниатюре «Мать» и тема бесчеловечного практицизма в миниатюре «Наводнение». Двух любящих разделило пространство и новые связи, ио их взаимное притяжение осталось непобедимым; человек совершил благоразумный поступок, но это благоразумие оплачено такой жестокой ценой, что его совесть никогда не успокоится. В простых историях, рассказанных «Малым зеркалом», обнаружен затаенный нравственный смысл; роль искусства в человеческой жизни поднята высоко.

Драматург считает, что Директор «Малого зеркала» и Другой директор, руководитель «Театра снов», появляющийся на сцене в финальном эпизоде, не представляют собою два мира {хотя в построении сюжета их спор выглядит искусственно), что у каждого из них есть «своя глубокая правда». Не оттого ли их встреча построена режиссером так, что временами они повторяют движения друг друга, каждый в отдельные мгновения отражает другого. Их «раздвоение», по существу, — спор художника с самим собою.

Артист С. Юрский, играющий Директора «Малого зеркала», заставляет ощутить уже в начале спектакля, что этот человек, казалось бы, столь безапелляционный в своих решениях, тянется к тем пьесам, от которых отказывается. Даже когда он говорит Юноше-поэту: «Ваши пьесы никогда не увидят сцены, никогда, ни в одном театре мира», — эта категоричность лишь прикрывает внутреннюю борьбу Директора, борьбу с чувствами, которые охватывают его властно и непроизвольно. Может даже показаться, что Директор —С. Юрский ставит Юношу перед испытанием, проверяет его волю, энергию, творческое упорство. То, что позже скажет этому Директору его любимая актриса Лизелотта, понимающая, что в искусстве трудно творить «от сих до сих» и что Директор сам переступает черту, которую провел вокруг своего театра, С. Юрский оправдывает всем поведением своего героя: подтекстом его слов, интонациями движений, непрерывным ожиданием художнического чуда и стремлением к нему. Его жизнь на сцене — непрерывный процесс мышления; процесс постижения житейских фактов в их связи с большими жизненными явлениями.

Быть может, эта проблема могла бы показаться слишком специальной или слишком специфичной, скорее проблемой для эстетического трактата, если бы фабула «Двух театров» не была насыщена сложными человеческими взаимоотношениями. если бы в ней не было переплетения наивных и величавых, лирических и грозных, трагедийных и бытовых событий и переживаний, которые приносят на сцену все персонажи драмы. Каждый из них неповторим, сложен по своей жизневной истории н по своему характеру. Каждый — это одна жизнь и вместе с тем большой внутренний мир; простая человеческая биография я одновременно судьба, в которой отражается частица драматической эпохи. Именно это, на мой взгляд, делает пьесу столь притягательной. И здесь утонченнейшая совместная работа режиссуры и актеров достигает своей сложной художественной цели.

Эрвин Аксер, приглашенный БДТ для постановки спектакля к фестивалю польских пьес на советской сцене, который в «Карьере Артуро Уи» был прежде всего режиссером- публицистом, теперь раскрылся как режиссер-психолог и поэт. Не случайно «Два театра» отмечены дипломом фестиваля, а С. Юрский награжден актерской премией.

Всего несколько реплик у Лизелотты, несколько движений, поз я жестов. Ее роль, играемая Н. Теняковой, так кратка, как та история женщины с цветком, которую она соглашается воплотить на сцене, показавшись на миг перед занавесом, чтобы помедлтлъ, шевельнуться и исчезнуть… Но именно она олицетворяет театр поэтический. А в том, как она бросает взгляд на Мальчика из дождя, а потом говорит Директору, что всегда останется с ним, — есть мечта и долг, мечта и привязанность, столкнувшиеся в чистой женской душе; в ее признании, что если она иногда мысленно и покинет «Малое зеркало» и своего друга, то тут ничего нельзя поделать, есть подлинное благородство, неспособность к лжи, И даже в таком штрихе, как ее поза в кресле, где она сидит с поджатыми ногами, слегка сжав ступни, есть нечто обаятельное, — пластический дар актрисы, гармония движения и внутреннего чувства.

Коротка роль поэта — Мальчика из дождя. Лаконичен его рассказ о своей жизни и характере. Неясным остается конец его истории. Но в его манерах, одежде, взглядах у артиста В. Четверикова угадывается богатый внутренний мир молодого человека. Свой промокший потертый плащ он носит с достоинством; его тяжелые башмаки — обувь путешественника, пересекшего многие дороги. И его пьесы — эти строчки на туго свернутых клочках бумаги (режиссерский штрих, вызывающий и смех, и какую-то неожиданную симпатию к Юноше) вдруг захватывают своей поэзией. Именно он заставит ожить юных героев, погибших за Варшаву, детей и подростков, неумело и отважно держащих свое нехитрое оружие. Тех, чья судьба —- печальная героика — вызовет такую боль в душе Директора; быть может, его сердце ве выдержало именно этой горькой я возвышающей боли.

Вероятно, одна из самых важных в пьесе и спектакле именно эта история — история «Маленьких солдат», «крестового похода детей», попытавшихся участвовать в защите Польши от фашизма. В этой истории наиболее остро столкнулись не только взгляды двух директоров театров, но более, того — два мировоззрения: трезвый практицизм, готовый отвергнуть геройство тех, кто идет в неравный бой и потому обречен на гибель, и преклонение перед подвигом, перед жаждой действия, которая заставляет забыть о практической целесообразности борьбы; потрясение самоотверженностью, готовностью ни с чем не посчитаться во имя утверждения идеалов, патриотизма, нравственного долга. Когда «Маленькие солдаты» появляются на сцене в лучах прожекторов и останавливаются, обращенные лицом вперед, это вызывает и великое сочувствие, и еще более великое чувство ответственности. Мысль о том, что войны должны быть и прекращены, и предотвращены. А когда скрипка погибшего музыканта, о котором рассказывается в финале, поет на сиене, потому что музыкант утверждает правду прекрасных слов Адама Мицкевича «Песня спасется», величие героизма становится непререкаемым.

Совсем кратка в пьесе роль Автора, которого играет О. Басилашвили, — ее текст вообще состоит из нескольких односложных фраз, даже дразнящих Директора «Малого зеркала» своей лаконичностью. Но Автор смотрит на Директора, слезно проникая в то, чего Директор еще и сам не знает о себе, видит то, в чем этот ревнитель «правдоподобия» на сцене не смеет себе признаться. И мы в его взгляде угадываем, что перед нами художник, писатель, по одному штриху способный постичь смысл целого, из одного наблюдения умеющий сделать большие выводы, умом и сердцем проникая в суть жизненных явлений. Эта роль в спектакле несет почти символическую нагрузку. Однако и другие, те, которые принято считать бытовыми, здесь приобретают важный смысл.

Не такова ли экономка Директора — Лаура, восторженно в него влюбленная и упорно пекущаяся о его покое, отдыхе, пище; в исполнении Л. Макаровой юмористическая трактовка полна своего рода поэтичности. Лаура — Макарова — живое свидетельство того, что «Малое зеркало» и «Театр снов» продлевают друг друга. В ее житейски достоверном поведении — великая преданность, в ее чуть жеманных манерах — та «простая душа», в которой есть нечто истинно прекрасное. И Рассыльный (артист Б. Рыжухин), и Монтек (артист Г, Штиль)— это служащие и служители театра, тоже житейски достоверные н по своим костюмам, и по своим повадкам (так их показало бы «Малое зеркало»), и не отторжимые от искусства, которому они преданы (как это раскрыл бы «Театр снов»).

Театр снов — термин, откровенно условный в этой пьесе. Его надо понимать как искусство, насыщенное самыми тонкими проявлениями духовной жизни людей. Театр внутреннего мира. Театр глубинной психологии. Потому и существенно, что роль Директора этого театра играет В. Рецептер — артист, обладающий даром проникновенности.

Именно в соответствии с такам пониманием этого «второго театра», о котором говорит Ежи Шанявcкий, а вслед за ним режиссер и актеры спектакля, строятся декорация Эзы Старовейской. В первой картине перед зрителями возникает глубокий черный фон для нескольких предметов обстановки; но два столба света откуда-то сверху напоминают о магия театрального искусства, и кабинет Директора «Малого зеркала» кажется населенным невидимыми чудесными предметами. В последней картине перед зрителями груда театральных аксессуаров, беспорядочно сваленных вещей и предметов; но в мерцании металла, в мягких складках тканей, в изгибах дерева, в абрисе гипсового бюста — поззия кулис, причудливая сокровищница сценических образов. Художница не во всем следует ремаркам драматурга, который описал обстановку этой сцены, вплоть до предметов реквизита, как обстановку жизненно достоверную; она сближает мир «Малого зеркала» с миром поэзии.

Быть может, н мир снов следовало бы сблизить с миром реальной жизни; в спектакле черно-белые одежды и завороженные движения людей-призраков, приходящих на сцену, моментами кажутся нарочитыми. Они наивно-символичны, пожалуй даже претенциозны. Быть может, пьесы «Малого зеркала» — и «Мать», и «Наводнение» — некоторой своей наивностью нескольхо снижают смысл драмы и смысл ее проблемы. Но, повторяя слова одной из героинь спектакля, тут уж ничего нельзя поделать. Такова пьеса, таков спектакль, не случайно вызывающий разноречивые мнения и споры.