Александр Володин ОДНОМЕСТНЫЙ ТРАМВАЙ[1] (Записки несерьезного человека)

Суды застойных лет. Михаил Хейфец — не кинорежиссер, а учитель литературы и истории, который одновременно и писал книжки об исторических героях, — сидел на скамье подсудимых и улыбался, бодро и комично. А грудь как бы колесом. Ему было неловко перед знакомыми в зале суда, что он оказался в роли судимого народовольца, как бы героя…

Среди свидетелей был очень хороший писатель, молодой. Судья пытался в чем-то уличить и его, припугнуть, припереть к стенке, выставить на посмешище перед простыми хлопцами, которых привели сюда для атмосферы — погоготать в нужных местах над этими, диссидентами.

Дело в том, что подсудимый попытался сочинить предисловие к стихам Бродского, который к тому времени свое уже получил и, как тунеядец, отработал положенный ему срок на скотном, кажется, дворе. (Тогда он еще не был Нобелевским лауреатом.) И вот Хейфец показал как-то черновик своей статьи другу, любимому всеми писателю, который теперь и дает показания на суде. Я понятно объясняю?

Почему после прочтения статьи вы сказали подсудимому, что его посадят? — спрашивает судья.

-Я выразился фигурально. Если, например, у меня кто-нибудь берет любимую книжку, я могу сказать: «Не вернешь — убью». Но это же не значит, что действительно возьму нож и… И, кстати, могу оказаться провидцем.

Утомленный жизнью мозг судьи буксовал.

-Да о чем разговор-то, — продолжал свидетель, — о статье? Так ее ведь нет, есть черновик, который человек показал — узнать мнение, я высказал ему свои замечания. Закончил бы он свою работу или нет и как закончил бы — неизвестно. Что же говорить о черновике?..

И далее пошел разговор: вопрос-ответ, вопрос-ответ. Человек по интеллекту примерно уровня средневековья (я имею в виду судью), и человек нового времени (я имею в виду свидетеля). И хлопцы, приведенные для гогота над диссидентами, тут, в зале суда, гоготали над судьей! Жаль, не увековечена эта беседа.

Суд неожиданно удалился на совещание.Михаил Хейфец получил четыре года строгого режима и два — поражения в правах. Думаю, на приговоре сказалась и обида суда на свидетеля.


[1] Библиотека «Огонек», № 11, 1990 г.