Петербургский театральный журнал № 4 [70] 2012 (отрывок)

Когда я говорю об уходах из театра, я не могу ручаться за истинность мотивов, это моя интерпретация: я не присутствовал при разговорах, беседах, каждый вспоминает это по-своему, но какую-то общую картину, как мне кажется, я чувствую правильно.

Таня Доронина ушла вроде бы потому, что вышла замуж за москвича Радзинского и уехала в Москву. У Сережи Юрского ситуация была сложнее — большие проблемы с нашими ведомствами, начиная с обкома КПСС и кончая КГБ. Он даже в свое время просил меня как-то выяснить ситуацию, потому что его вдруг перестали пускать на телевидение, чинились препятствия с концертами, вокруг него складывалась достаточно тяжелая атмосфера. Я пытался выяснить, ходил по каким-то кабинетам, но мне ничего определенного не говорили, а так расплывчато: мол, связан с какими-то людьми, которые находятся под подозрением, с какими-то компаниями… Короче, с диссидентами. А Сереже было трудно еще и потому, что он разошелся с Г. А. во взглядах на режиссуру. Юрский поставил в БДТ очень хорошие спектакли «Мольер» и «Фантазии Фарятьева», но Г. А. его режиссуру не признавал и как режиссера его в театре не очень видел. Он, бесспорно, отдавал ему дань как актеру, считал его вообще очень даровитым человеком, Сережа очень много играл у него, и Товстоногов всегда был им доволен, а что касается режиссуры, то: «Сережа, ставьте в других театрах, пожалуйста, а тут этого не должно быть». Все это послужило причиной ухода Юрского. Товстоногов переживал страшно, очень тяжело, но он был железный человек. Вот как он мне сказал в первый день нашего знакомства: «Я никогда никого не задерживаю», — так и действительно никогда никого не задерживал. Мне до сих пор кажется, что все они в результате потеряли, потому что ничего лучше, чем они сделали у Товстоногова, они уже не сделали. Вершины все-таки были здесь, в «лучшей труппе Советского Союза».

2003-2004 гг.