Так называется книга великого артиста Сергея Юрьевич Юрского. Эти же слова могли быть подзаголовком пьесы «Предбанник», показанной ганноверским зрителям в марте нынешнего года артистами Театра имени Моссовета.

На самом деле, в подзаголовке спектакля стоит: «Путаница в двух действиях». В спектакле все неоднозначно. Начиная с самого заглавия: предбанник – место в бане, где раздеваются, разоблачаются и отдыхают после мытья, иногда выпивают и закусывают. И готовятся к новой бане. Одновременно так же называется комната в театре, где артисты ожидают выхода на сцену.

Предбанником же называют помещение, предваряющее нечто значительное. Например, предбанник рая, предбанник вселенной. «Думская кампания – это предбанник кампании президентской». Предбанник – место передышки ил подготовки к бане, которая вполне может быть и кровавой. Собственно, это и объявляется в финале пьесы.

Слово «путаница» тоже имеет несколько значений. Это и целая серия недоразумений, и запутанные нитки. Или пряжа. А пряжу прядут богини судьбы Парки.

Авторство пьесы приписывается Игорю Вацетису. Во всяком случае так объявлено в афише. Но почему-то многие полагают, что Вацетис не более чем ипостась Сергея Юрского, который, по каким-то своим соображениям, не желает быть причисленным к цеху драматургов. Тем более что сегодня всякий норовит написать пьесу, так же как 4000 лет тому назад в Шумере «каждый хотел написать книгу».

В спектакле идут как бы два действа: театральное и политическое. А кроме того, здесь якобы снимают кино про театр, ставящий пьесу из политической жизни России.Вместе с восемью актерами на сцене присутствует еще и голос режиссера – этакий «Бог из машины».

Китайскому философу Чжуан-цзы приснился сон, что он бабочка, порхающая среди цветов. Проснувшись, Чжуан-цзы никак не мог решить, кто он в действительности: философ, видевший во сне, что он бабочка, или бабочка, которой снится сон, что она Чжуан-цзы. Драматургия пьесы такова, что каждый из артистов одновременно и философ и бабочка. Например, Александр Филиппенко во время пьесы и артист Батенин, и олигарх Акимов. При этом он остается еще и самим собой: Александром Филиппенко, играющим Батенина и Акимова. Драматург, режиссер и актеры на сцене играли в жизнь.

Несмотря на только что отыгранный спектакль, Сергей Юрьевич Юрский любезно согласился побеседовать с корреспондентом журнала Partner-Nord и ответит на вопросы.

— Как вам сейчас живется?

— Пока живется творчески.

— Являетесь ли вы все еще секретарем Союза театральных деятелей?

— Нет, меня оттуда удалили, или я сам удалился.

— Говорят, что театр умер или, во всяком случае, переживает то ли четвертый, то ли пятый с античных времен кризис?

— Да, в старой форме театр умер. Но он еще живет. Живет как отражение жизни в жизненных формах. А так как сама жизнь мутировала, то и театр изменился. Хотя сегодня и само отражение нарушено, коммерциализация искажает его. Но и сейчас некое актерское братство существует. Увидеть. Что партнер заврался, и выручить его – это и есть актерское братство. Маразм в жизни порождает маразм и в театре. Попса доминирует и в театре, и в кино, и в музыке. Сегодня пишут по тысяче пьес в год. Большая часть из них не заслуживает и двух реплик.

— Переменилась ли за последние годы публика?

Я не ехал в Германию покорять зрителей. Но счастлив, что здешняя публика оказалась даже более понимающей и восприимчивой, чем в Москве. У нас достаточно камерный спектакль. Однако и в Дюссельдорфе, и во Франкфурте, и в Ганновере мы нашли то, что не надеялись найти: живой отклик на пьесу и на игру актеров. С легкостью здесь устанавливался контакт между сценой и залом. Наверное, публика в Германии сегодня лучше понимает нас, чем московская.

— Мой друг просил задать вам вопрос: почему, когда сам читаешь Хармса, хочется плакать, а когда вы его читаете со сцены, то всем смешно?

— Это очень хороший вопрос, совершенно в стиле Хармса. И ответ содержится в самом вопросе.

— Как вам работается с театральным бюро Пригожиных?

— С Ирой и Сашей? Работается очень легко и хорошо. Хот я во многих других случаях гастроли напоминают времена крепостных артистов. Зачастую в угоду организаторам выступлений приходится закрепощать собственное творческое начало. Но с Пригожиными этого не было.К сожалению, сегодня на потребу непривередливой публике часто делаются достаточно низкопробные вещи. И это как в Москве, так и за границей.

— Я помню ваши выступления в Киеве. Ну и, разумеется, ваши фильмы. В «Золотом теленке» Бендер выглядел как одинокий интеллигент. Эта фраза «Гомер, Мильтон и Паниковский» для меня была примером актерской работы. Однако, кроме кино и театра, у вас существует множество литературных работ, в том числе и стихов. Не могли бы вы что-нибудь из вашего творчества дать для публикации в журнале Partner-Nord?

— Очень может быть. Давайте попробуем.

— Вы неожиданно и нетрадиционно играете Сталина. Это оттого, что вы сами были жертвой того времени?

— На самом деле следует различать Сталина и сталинизм. Все мы в той или иной степени являемся жертвами сталинизма. В том числе и сам Сталин. Это фигура далеко не однозначная и весьма сложная.

— В Ганновере проходят ежегодные фестивали театра одного актера. Вы не планируете принять в таком фестивале участие? Ну хотя бы в качестве члена жюри? Нина Мазур не говорила с вами по этому поводу?

— Нет, пока что таких переговоров не было. Но я, если расписание позволит, мог бы и приехать.

Публика в Ганновере оказалась вполне на высоте: она стоя приветствовала артистов, отыгравших «Предбанник» — эту сложную, многоплановую пьесу. Действительно, играли актеры выше всяких похвал. Не было и следа того «чеса», с которым к нам периодически приезжают гастролеры. За это отдельное спасибо Сергею Юрскому и его товарищам. А игра в жизнь продолжается.

Беседовал Сергей Викман
PARTNER-Nord №7, 2007