Выдающийся российский актер Сергей Юрский отвечает на опросы корреспондента «Рейнской Газеты»

В спектакле «Предбанник», показанном недавно в Меттманне, играло целое созвездие известных актеров. Среди них был и народный артист России Сергей Юрский.

— Сергей Юрьевич, как приняла вас публика?

— Она реагировала замечательно, живо откликаясь на заложенный в пьесе смысл, на рифму мысли. Нас нигде так тепло не встречали – ни в Москве, ни в Петербурге. Похоже, мои зрители теперь здесь.

— Иногда режиссер и драматург не находят взаимопонимания. Как складывались ваши взаимоотношения с автором пьесы «Предбанник» Игорем Вацетисом?

— Мы договариваемся. Бывают и конфликты, но они преодолимы. Вацетис (литературный псевдоним самого С. Юрского – А.О.) – автор спонтанный. Его творчество отличает мгновенная вспышка, озарение. Театр же требует подробного анализа, детальной разработки образа. С годами я стал отдавать предпочтение интуиции – тому, что рождается самопроизвольно, порой неожиданно для самого себя.

— В фильме «Человек ниоткуда» вы сыграли главную роль – Чудака. Чем объяснить, что безобидная комедия Эльдара Рязанова была фактически снята с проката?

— Это сейчас она кажется безобидной, а тогда… На XXII съезде КПСС главный идеолог Суслов назвал фильм безыдейным и малохудожественным. Чиновникам не понравилось, что дикарь по своим моральным качествам оказался чище и достойнее современных людей.
Картина была запрещена в России, ее показывали только в других союзных республиках. Все это способствовало росту ее популярности – возможно, не совсем заслуженной.

— Ваша судьба круто изменилась, когда в 1968 году в Прагу вошли советские танки. Но ведь вы не были диссидентом?

— В то время я был в Праге, и этого оказалось достаточно. Тогда в Чехословакии был творческий расцвет, царил интеллектуальный и духовный подъем. Потом все разительно изменилось. Столь печальные события не могли не сказаться на моем мироощущении, они подорвали веру в справедливость. Это было тяжелое испытание.

— Зловещую роль в вашей судьбе сыграл первый секретарь Ленинградского обкома партии Романов…

— Во всех неприятностях, происходивших со мной в 70-е годы, повинен не только он. Конечно, Романов способствовал тому, чтобы я как можно реже появлялся в театре, кино, на эстраде. Но осуществлялось это с чьей-то подачи – возможно, какого-нибудь моего знакомого, который имел выход на партийное руководство Ленинграда.

— Памятник Остапу Бендеру в Петербурге наделен вашими чертами. Приятно быть отлитым в бронзе?

— Считаю, что этот памятник нелеп. Он не имеет ни стилистического, ни биографического, ни какого-либо другого отношения к Петербургу. По-моему, он неудачен.

— Шедевром актерского перевоплощения называют вашу роль в фильме «Любовь и голуби». Почему дядя Митя так полюбился зрителям?

— Это народный герой, а не искусственно придуманный персонаж, он близок людям и легко узнаваем. Его характер во многом перекликается с образами произведений Шукшина, поклонником которого я являюсь.

— Написав повесть «Чернов» вы вряд ли предполагали, что экранизируете ее и сыграете в фильме одну из главных ролей?

— Я считал, что пишу эту книгу в стол. Естественно, и думать не мог, что когда-нибудь смогу опубликовать ее, а тем более поставить по ней фильм.

— Вами написано 15 книг. Как относится к ним литературная критика? Являетесь ли вы членом Союза писателей?

— Нет, членом Союза писателей я ее являюсь, а критика – уж не знаю почему – обходит меня стороной.

— Чего не хватает вам в сегодняшнем театре?

— Сочувствия к человеку.

Беседовал Александр Островский. «Рейнская Газета», 11 июня 2007 года