Мне снится, как будто я в Нью-Йорке, с которым я простился два года назад и сказал: мне было здесь очень интересно. Вдохновляюще! Я люблю очень многих людей здесь, но я больше никогда сюда не приеду, потому что это слишком далеко, не по силам. А мне снится, как будто я приехал. Мне снится, как будто здесь играет грузинский оркестр – не рок-н-ролл, а играет грузинские мелодии, поёт песни, которые для моей души абсолютная сладость. Мне снится, что люди стоят большим количеством и празднуют конец Русского фестиваля в Нью Йорке. Это всё, конечно, маловероятно, но это сон. И чувство, которое меня переполняет – это чувство: «что делать с этим мгновением?» Ну, раз уж я приехал сюда с Бродским, – «Зима в Ялте» называется это стихотворение, я прочту несколько строф из него… Но это великая проблема, которую ставили во все века, и которую больше всего для нас в переводах поставил Гёте: Когда сказать «стоп»? Когда сказать: «Остановись, мгновенье, ты прекрасно! Больше ничего не надо». Бродский, полный сомнений, заканчивает это стихотворение, которое называется «Зима в Ялте», такими строфами:

Итак – улыбка, сумерки, графин.
Вдали буфетчик, стискивая руки,
дает круги, как молодой дельфин
вокруг хамсой наполненной филюки.
Квадрат окна. В горшках – желтофиоль.
Снежинки, проносящиеся мимо…
Остановись, мгновенье! Ты не столь
прекрасно, сколько ты неповторимо.

Для меня сегодняшний вечер, эта неделя, этот год, наша встреча здесь, на крыше, около бассейна – неповторимы!