Две профессии мне казались возбуждающими: это следователь и шпион. Шпион – это человек, который притворяется, но притворяется идеально. Идеально – вот это мне очень нравилось. А следователь – это тот, кто видит шпиона, видит насквозь. И различает подлинное и сыгранное.

Вживаться – это психиатрическое слово; так, Михаил Чехов говорит, что вжиться можно до сумасшествия.

Средние классы школы, со второго до шестого – это осмысление того, что ты уже в мире и мир уже с тобой, а этот мир был войной. Мой мир, 40-е годы.

Я на сцене 54 года, без выходных дней – их не было. Можно сказать: ай, какой ужас. А можно сказать: ай, какое счастье.

Когда я пришёл на экзамены в четвёртый раз, я предъявил бумагу, что я не могу ждать в очереди просмотра, потому что у меня допросы в тюрьме – и я был принят как человек, который имеет доступ к тюрьме. Видимо так.

Мой товарищ, старший меня гораздо, а он такой, что называется, интеллигентный человек, то, что сейчас называют «ботаник», так сказать… ну неприкасаемый такой. А если прикоснёшься, может, он погибнет. Я cпросил его, как он воевал, сколько времени на передовой, сколько времени в тылу. Он сказал: так вышло, что я всегда был на передовой. У меня была царапина маленькая за всё это время. – Вы всю войну прошли? – Всю. А что такое? Я не пил. Чего? Водки я не пил. Ну, я свои 100 грамм отдавал, естественно, своим товарищам. И они меня берегли. Они меня берегли дороже всего, потому что я был их постоянные 100 грамм. Вот какие бывают повороты неожиданные.

Нет, я не отдаю свои 100 грамм, я их выпиваю и даже добавляю.

Когда мне предложили заняться боксом, в детстве ещё, я начал заниматься, но как-то быстро бросил и ушёл от этого. Мне показалось, что меня обижают тем, что бьют меня по лицу, а другого ударить по лицу… я как-то ясно сознавал, что я его обижу.

Музыка из чужой машины в жаркий день, когда человек, храпя, спит, откинувшись на спинку, и у него включено на невероятную громкость – это всё! Это он радует меня, идущего по улице. А у меня возникает такая ответная агрессия, что только, так сказать, приличия заставляют меня кирпичом не садануть в эту машину.

Я никогда не получил ни одной кинематографической премии, хотя я и участник, и создатель нескольких истинно народных фильмов, которые сохранили своё дыхание.

Июль 2018 года