Премьера «Горя от ума», которая состоялась осенью, после пяти дней впервые закрытого театра – театр закрылся, и шли генеральные репетиции.
Это был взрыв. Взрыв социальный, психологический, общественный. Взрыв! И в течение довольно долгого времени, я думаю, лет двух, этот взрыв продолжался на каждом спектакле. Я уж не говорю о том количестве откликов печатных, большей частью, отрицательных, но иногда столь вдохновенно-положительных, что это тоже создавало электричество. Я уже не говорю о том, что случались в антракте и после спектакля крики и вопли в зрительном зале – не по отношению к сцене, дескать, либо «долой!», либо «ура!». А по отношению друг к другу. Зрительный зал делился, доходило до драк в оценках того, что люди видели.
Я ничего подобного ни до этого, ни после этого не видел.
Товстоногов сказал только две вещи – он выходит и бежит через много дверей, потому что он бежит к себе домой. Это его дом – Москва. Этот самый теплый, самый теплый дом – вот он! И поэтому по сцене он должен бежать через много-много дверей, чтобы добежать до этого дома.
Человек, который понял, что ничего не может. Вот то, что Пушкин хотел от Чацкого, Товстоногов попробовал осуществить с текстом Грибоедова.
Понять, прямо на сцене понять, что никогда ни Софья, ни Фамусов, ни эти люди, ни все, что пережито, весь этот «чад и дым надежд, которые мне душу наполняли» – никогда не осуществится. Это крушение.
Какой же я Чацкий? Это не мое амплуа. Комик? Комик! А Чацкий все-таки лирический герой.
И вот этот удар, который он <Товстоногов> нанес… Он нанес удар, конечно. И Мише Волкову, который репетировал и был взят для исполнения этой роли. Мало того, что он отстранил его… Ну бывает так – ну, знаете, не получается. Он его оставил и перевел на Молчалина. Это значит, в голове Товстоногова произошел… произошла полная инверсия. Полная рокировка. Король был тут, а оказался здесь. Это невероятность его режиссуры и его авторитета как главного режиссера, его мощности, когда он мог себе это позволить. И, конечно, очень рисковал.
Это ведь времени на все – один месяц. Они репетировали долго, а я репетировал очень мало. Поправлять не было времени. Никаких поправок, никаких «ну, давайте, пусть это вырастет, а это утихнет…» Вот, что первое идет, вот это должно быть. Нужно попасть всегда, каждый раз. Вот как фреска делается… поправляться нельзя.
И это было очень выгодно. Это тренировало ту импровизационность, которая делала роль живой. То есть ты еще верил, что это незатёртая вещь.
Это открытие. А в чем открытие? Очень просто. Грибоедовский текст стал осмысленным. Не течение строчек, а фонтанирование. Фонтанирование текста. Потому что это лично вам. Я живу там, а говорю с вами. И вот эти выходы все решили. Монологи.
Так что Товстоногов… Это одно из его прозрений было. Прозрений настоящих. И настоящих взлетов. Художественно-социальных. Потом что пьеса-то социальная была в свое время. Она через век с половиной стала опять социальной.
Проблема для реалистических актеров того времени – как читать монолог? Диалог – как-нибудь найдем.
В стихах? Ну как-нибудь сломаем стихи, что мы и делали — говорить как бы прозой. Вот – я Вам, Вы – мне. А с монологом-то как быть? Как это, человек сам себе говорит? И вот тут-то все и нашлось. Как только он попадал в тупик своего века, что некому сказать, некому понять – он вдруг оборачивался, видел гигантскую пустоту, а за пустотой – 1200 человек зрителей.
И в своем воображении из 19-го века он говорил: «Вот если бы вы были, действительно, живые, я бы Вам, знаете, что сказал?» И монолог становился проповедью. Вот это сочетание горячей проповеди с абсолютно реалистическим существованием, предметами, со столом, пером, которым пишешь, тростью – вот эта штука, она художественно, я бы даже сказал, формально – била совершенно.
Закадровый голос: На дачу Сергея Юрского мы приехали в марте. В этом году весна в Подмосковье запоздала, и сад был завален снегом. Мы сразу настроились на масштабный проект.
Наталья: Сергей Юрьевич, Даша, чем мы можем быть полезны вам, что вам хотелось бы в этом доме изменить?
Дарья Юрская: Эти обои, хотя они такие очень под старину, под советский шик, да и пробуждают какие-то ностальгические ощущения. Но, конечно, их пора менять. Но я думаю, что основное — вот у меня запросы все по второму этажу. Так вот папа, например, там живёт. Эта комната — кабинет вот, которая, мне кажется, может быть улучшена.
Наталья: Я сразу скажу, что вот это точно нужно улучшить. Ободранный косяк. Может быть, я не знаю, кошка или собака…
Д. Ю.: Есть такое.
Сергей Юрский: Ко всему же привык уже, но если можно улучшить — будем терпеть, а потом уже восхищаться.
Наталья: Ну тогда давайте пойдём на второй этаж. Ну и разберёмся, что там с кабинетом, да?
С. Ю.: Давайте я проведу, хорошо? Аккуратно смотрите.
Наташа: А что здесь как-то…
С. Ю.: Ну вот, как говорится, она прекрасна, но она опасна. Когда мы строили эту лестницу под моим наблюдением, я понимал, что ступеньки лучше бы сделать шире, конечно, но тогда некуда идти. И когда в голову приходило — надо бы сделать заворот, но это так сложно. Если кто-то додумается, как это сделать…
Наталья: Вы позволите нам подумать об этом? Хотя бы, просто подумать?
С. Ю.: Браво!
Наталья: Что здесь, на втором этаже, ещё находится?
С. Ю.: Жильё!
Д. Ю.: Здесь вот просто наши комнаты, папин кабинет — спальня, наша с мужем Алёшей комната, детская.
С. Ю.: Да, или гостья, детская. Вот и всё, кладовки.
Д. Ю.: И всё, между прочим, и туалета здесь нет.
Наталья: Хорошо, мы всё сделаем, покажите кабинет. Это такое место, где вы пишете книги?
С. Ю.: Это правда, это правда. Я тут писал кое-что. Вот, милости просим. В этом квадрате живу. В этом квадрате что? Повесть «Врата», которую очень ценю, написана здесь, очень коротко, и пьеса, пожалуй, которую вот сейчас я собираюсь только ставить — «Ресепшен». Тоже здесь. А вот чудная грузинская картинка. Чудесный портрет, который я очень люблю, а вообще больше ничего не надо.
Наталья: У вас очень скромный кабинет.
С. Ю.: У меня? Да я вообще скромный человек, я полагаю, что это для творчества лучше.
Наталья: Сергей Юрьевич, можно такие три блиц-вопроса, чтобы я могла понять, как нам лучше сделать интерьер? Рабочие часы — утро или вечер?
С. Ю.: Я встаю рано, но работаю не сразу.
Наталья: В кабинете что лучше — кровать или диван?
С. Ю.: Я никогда не рассчитывал на такие роскоши. Вот эта стоит, правда, она состарилась.
Наталья: Такое ощущение, что у вас походная кровать Наполеона, понимаете?
С. Ю.: Да, так и есть.
Наталья: Всё скромно очень.
С. Ю.: По-моему, это лестно звучит.
Наталья: Так, цвета. Например, красный-синий или зелёный-шоколадный?
С. Ю.: Мы познакомились, чтобы я вам доверял!
Д. Ю.: Он безропотно отдаётся программе «Идеальный ремонт»!
Наталья: Ну что же, тогда мы будем действительно придумывать интерьер, который подойдёт Сергею Юрьевичу, и, надеюсь, мы не ошибёмся.
С. Ю.: У нас была другая дача, кооперативная, мы строили её долго, мы жили в ней какое-то время. Но чего там точно не было — это, во-первых, рядом леса. Теперь уже застроили всё здесь, а раньше был лес! Газа не было, только электрическое отопление. Оказалось, что дом не зимний, хотя нам продавали как зимний. Пришлось потом всё это делать. Но вот это пространство, которое даёт дыхание. Вот поэтому не надо его менять. Христос, Христос Врубелевский, переведённый в очень сложной, выдающейся технике меццо-тинто.
Наталья: Это гравюра?
С. Ю.: Это гравюра высокого класса, очень сложная в исполнении. Ну вот, в общем, тут есть вещи, которые дороги, они тут живут, поэтому мы договорились, что мы им ничего не будем менять.
Д. Ю.: Может, мы пойдём на кухню, просто кофейку-чайку выпьем?
Наталья: Спасибо.
С. Ю.: Продолжим!
[Весна, встреча по окончании ремонта]
Наталья: Здравствуйте.
С. Ю.: Здравствуйте, здравствуйте, Наташа!
Наталья Тенякова: Без решёток окна!
Наталья: Деревянные стеклопакеты.
Д. Ю.: Боже мой, белые окна! Так это кирпич?
Наталья: Нет, это сайдинг, который делается у нас здесь, в России, но по европейским технологиям, на австрийском, немецком, итальянском оборудовании. Он экологически безопасен; система стыковки панелей такова, когда обшивали, что вы не видите никаких швов. Поэтому кажется, что это кирпичный дом. А теперь я хочу, чтобы вы прошли в дом, и прежде чем вы переступите порог, обратите внимание на дверь, которая просто блокирует всё; самозакрывающаяся, очень надёжная. Крепкая дверь, делают в Тульской области. Вы можете абсолютно довериться, она укроет, защитит в вашем, я бы теперь сказала, новом доме.
Д. Ю.: Красавица-то!
Наталья: Ой, как приятно, что вы первая! Прошу! Волшебная трансформация продолжается. Я даю вам минутку разобраться.
Н. Т.: Где, где моя стремянка, с которой всё…
Д. Ю.: Да нет, это, я скажу, другая совсем. [рассматривают лестницу]
С. Ю.: Это я оцениваю!
Д. Ю.: А какие обои светлые, красивые!
Наталья: Дело в том, что архитектор, который всё это спроектировал, под чьим руководством всё было сделано, Олег Карлсон, он не просто очень хороший профессионал, он ещё завзятый театрал, большой любитель театра и ваш поклонник. Все эти работы выполнены замечательным профессионалом Александром Меликовым и его командой. Лестница сделана так, чтобы она шла удобно.
С. Ю.: Два марша, два марша, которые никто не мог вместить, а он вместил!
Наталья: Полы — это инженерная доска из дуба, специально тонирована, чтобы структура древесины была видна.
Н. Т.: Да, светлая лестница, она же была у нас такая деревянная… Цвета какие, то есть совершенно фантастический цвет, какой-то крем такой, и там всё светло, изумительные обои.
Д. Ю.: Вот это красиво как, Господи!
С. Ю.: Я отношусь к этому как к художественному произведению, я просто вижу во всём этом ум, архитекторский художественный ум, поэтому отношусь как… как к музею, как к искусству.
Н. Т.: Нет, я как к дому, к прекрасному дому, который очень умно преображён, и к этому быстро привыкнешь — к хорошему привыкаешь быстро!
Наталья: Пойдём наверх, потому что там вас ещё ожидает много сюрпризов.
Н. Т.: Я даже не замечаю, как идётся по этой лестнице.
С. Ю.: Эстетическое испытание!
Д. Ю.: Во-первых, ощущение, что это в два раза больше, размер холла!
Н. Т.: Ну точно!
С. Ю.: Что было, то было. А вот теперь что есть.
Д. Ю.: А вот теперь новая-то жизнь началась!
Наталья: Здесь сделана замечательная столярная работа, это Владимир Молчанов. Вот он по проекту Олега Карлсона, специально для вас вот такую библиотеку с полками-шкафами сделал. Теперь я хочу, чтобы вы посмотрели на двери с таким классическим навершием, их здесь шесть, и внизу это та же самая компания, и мы с ними сотрудничаем давно и успешно. Эти двери делаются в Великом Новгороде.
Н. Т.: Такие изящные!
С. Ю.: Мы — люди коммунальных квартир, люди другой психологии, и нам нужно к этой привыкать. Дворцы — это то, где мы играли роли, где мы снимались, где делали шикарные павильоны или интерьер, их я навидался много, а жильё само — это было коммунальное жильё или чуть лучше. Поэтому входить сюда — это входить в некий спектакль, про который я ещё пьесу не прочёл, который ещё не знаю.
Наталья: А давайте зайдём вот в эту комнату, как раз за эту дверь, и посмотрим, так ли уж сильно мы всё там изменили.
С. Ю.: Давайте, ну это моя нора, моя нора, в которой я жил, тихо, нормально, спокойно. Ну смотрите, я ведь открою дверь! [входит, осматривается] Yes!
Наталья: Ой, можно я тоже зайду?
Д. Ю.: Боже мой!
Н. Т.: Всё твоё!
С. Ю.: Это мне подарок!
Н. Т.: Кресло, новое, а было ободрано всё котами…
С. Ю.: Я скажу одну фразу. Это другая жизнь, и я на неё согласен!
Наталья: Ура, ура! Давайте я расскажу вам про эту комнатку, с особенной любовью сделанную для вас. Ведь вся ваша мебель просто отреставрированная, переобитая.
С. Ю.: Да я же знаю, это сломанная вещь была!
Наталья: А теперь она переобита таким мужским, это почти костюмным твидом, в полосочку, как у вас рубашка. Единственное, что новое, — это кровать. Сама кровать, изголовье, обитое, и ножки её сделаны в Подмосковье, а матрас итальянский, очень хороший, ортопедический, а вот основание для кровати… Сергей Юрьевич, нажмите, пожалуйста, вот на эту верхнюю левую кнопку. [даёт в руки пульт, он нажимает — верхняя часть матраса поднимается]
Н. Т.: Кататься можно, тебе понравится!
Наталья: Матрас меняет форму, под спину, под проблемы с позвоночником, для того чтобы отдохнуть, почитать в удобной позе, приподнявшись, опять опустить, здесь всё на пульте, очень легко.
Н. Т.: Слушай, это здорово!
С. Ю.: Может, это слишком для меня хорошо, потому что мне это безумно нравится, спасибо… подарок, подарок!
[идут в ванную комнату]
Н. Т.: Сбылось! Боже мой, Господи…
Д. Ю.: Я здесь буду жить!
Наталья: Это, конечно, маленький туалет, но он очень уютный, и он хорошо сделан и продуман. Расскажу про него: на полу и на стенах плитка, которая делается под Петербургом, на замечательном керамическом производстве. Сантехника, компактная, небольшая — английская. Англичане в сантехнике толк знают.
Н. Т.: Очень хорошо!
Наталья: Продумали для вас душевую кабину. Вот это рельсы, по которым ходит система закалённого стекла, это специально сделали для вас наши партнёры. Так же как и зеркало. Вот эта штора — украшение комнаты, наши греческие партнёры, как всегда, снабжающие нас чудесным текстилем.
Н. Т.: Роскошно!
Д. Ю.: И такие солнечные шторы даже зимой будут солнце нам приносить.
С. Ю.: Вы называли столько стран, которые участвовали во всём этом деле! Столько фирм, которые всё это делают, это надо иметь такого архитектора и такую группу, которая придумала всё это соединить. Браво!
[заходят в следующую комнату]
Наталья: Наталья Максимовна, это подарок лично вам.
Н. Т.: Какая красота! Ой, посмотри!
Д. Ю.: Какая свеча!
Н. Т.: Через стенку можно перестукиваться!
Наталья: Вот, здесь тоже практически вся ваша мебель, просто немножко приведённая в порядок; новая кровать, обои такие же, рифмующиеся с теми, которые там.
Н. Т.: Даже халатик!
Д. Ю.: Садись на кровать, садись.
Н. Т.: Я расплакалась, и правда. Я не ожидала…
С. Ю.: Новый цвет!
Д. Ю.: Синий, синий!
Наталья: И комната сделана, ну как бы реверсивно, она почти такая же, как кабинет Сергея Юрьевича, только другие цвета. Так же на стене очень красивые российские обои, рисунок тот же, а цвет другой. Те же самые полы из дуба, такие же деревянные двойные стеклопакеты, как и везде, во всём доме мы сделали.
Н. Т.: Замечательно! Это придумано замечательно! Правнукам расскажешь, чей это был вкус. Гениального архитектора Карлсона.
Д. Ю.: Карлсон прилетел и всё вот это сделал! Он волшебник!
Н. Т.: Мы же видим, что это сделано с любовью.
Д. Ю.: Здесь всё хорошо, здесь жить хорошо, и спать будет хорошо, и просыпаться хорошо.
С. Ю.: Восторг!
Наталья: Подарок из Германии — компактный пылесос нового поколения, «Thomas-экспресс» системы Aqua-Box. Новый «Thomas-экспресс» легко использовать и легко мыть.
